По зову сердца

–Ну-ка Бертолды, Гайдены, Волфы, Джервасы, брысь отсюда! Вас наверняка дома заждались!

Стайка ребятишек прыснула вон со двора Вилхелма.

–А вы марш кормиться! Вечером, когда взрослые вернуться, поспрошаю вас, что вы поняли из того, что я сегодня вам рассказал.

Во дворе наступила тишина. Не успел мужчина облегчённо вздохнуть, как с кухни послышались женские крики.

–Я вчера накрывала на столы, сегодня твоя очередь! А Малка вообще третий день подряд на раздаче стоит, пальцы в соус макает и облизывает!

–Всё-то ты за всеми замечаешь, а сама давеча из питья все ягоды вытаскала! Думаешь я не видела, как ты ложкой туда лезла?!

Ледяной раздосадовано сплюнул, «Вот бабьё!» и вспомнил, как хорошо ему было, когда за ним ухаживали сначала светлая леди, а потом черноглазенькая.

Улыбка расползлась по лицу, а руки непроизвольно очертили форму бёдер тёмненькой девушки.

Вилхелм поморщился на усиливающийся гвалт и направился во дворец к Селвину. У того нетронутые бутылки вина стоят, присланные в подарок.

Так почему бы не помочь своему крулю освободить место в тесно заполненном помещении, пока никто другой не распробовал, что за прелесть некоторые продукты.

Приосанившись, он проходил мимо ребят, вернувшихся с охоты и услышал, как его зовут.

–Ропак Вилхелм, со стены был подан знак, что есть весть для нас. Мы в условленном месте нашли послание, оно подписано. Вот.

–Для меня? – ледяной удивился, но руку протянул, не задавая никаких вопросов. Перед ним простые охотники, они увидели знак, и забрали то, что было в сундучке для вестей.

На высокой ножке уже несколько лет стоит деревянная коробка, куда при необходимости выдумщик Керидский кладёт свои послания.

Вилхелм разрывался между желанием узнать, что за вести ему от герцога и продолжить свой путь за парой, тройкой бутылочек вина.

«Тьфу, что за день такой! Что ни шаг, всё выбирать приходится!»

Ледяной отошёл в сторонку, прижался к стене спиной и распечатал сложенный кусок бумаги.

По мере того, как он читал, глаза его расширялись. Он бросился к Селвину, но тут же передумал и подозрительно всех оглядывая, спокойно побрёл домой. Внутри всё торопило его, «давай, давай, быстрее!», но осторожность, нажитая годами, велела успокоиться и не привлекать абсолютно ненужного сейчас внимания.

Селвин с братьями держит народ крепко, но Лабберты нынче слишком сильно «грязнят снег», да ещё сторонников себе умудряются приваживать.