По зову сердца

Это ж какая дурь у аристократов держать дочек дома не знакомя их с окружающей жизнью! Потом они сбегают, чудят, соблазняют честных тружеников лёгкими деньгами и своими прелестями... тьфу!

Нина расположилась в карете спиной по ходу движения, приметив по вмятинам, где Имрич предпочитает сидеть. Экипаж двинулся плавно, на ямках он мягко покачивался, но могло быть значительно хуже. Шторки на окошках раскрыли полностью, немного повозившись хозяин кареты пристроил в пазы на дверце столешницу и предложил Нине записывать слова на ней.

Обучение началось.

Первые дни девушка набирала словарный запас исключительно из существительных. Присматривалась как ведёт себя Имрич с встречающимися людьми, отмечая, что он бывает разным. Старик в свою очередь приглядывался к Нине. Её покладистость, вежливость, тактичность, заставили его сомневаться в её королевском происхождении, но чуть позже он стал замечать, другие её черты. Она была очень брезглива, до собственной дурноты. Не терпела ни малейшей грязи, резких запахов, да и не резких, вполне обычных тоже не любила.

С трудом заставляла себя есть с не особо свежей посуды, а уж ночёвку они теперь выбирали с особым тщанием. Как бы Нина не старалась в себе многое подавлять, прикрывать вежливостей, уступчивостью, но было видно, что она совсем не привыкла к простым условиям жизни. Тогда Имрич снова стал думать о ней как об особе королевской крови, только очень, ну прямо очень далёкого королевства. Пришло к нему понимание и того, что Нина всеми силами старается учиться, показывает ему, что очень ценит его помощь, и она понимает в каком положении оказалась и стойко переносит тяготы.

На пятый день совместного путешествия землянка с компаньоном прибыли в большой город. Сердце её сжалось в предчувствии расставания.

Она уже знала около сотни слов, понимала, как себя необходимо вести и это ей позволило бы продержаться несколько дней, но дальше... что делать дальше? Напрашиваться в дом к Имричу, она не смела. Во время пути из-за незнания языка особо сблизиться не удалось, и Нина снова находилась в отчаянии.

Надо быть проще, уговаривала она себя, то что в ней до сих пор кипит, это не гордость, а гордыня, но никак не могла переломить себя и показаться перед Имричем попрошайкой. Перед кем-то другим, наверное, ей было бы проще, но только не перед ним."

"Ей не приходилось ранее общаться со столь мудрыми людьми. Нина наблюдала за стариком, как он смотрит на встречных, как он к ним относится, как поступает с ними.