За его спиной

Про малыша я Бродяге так ничего и не сказала… Да и когда? Между пятиминутным сексом у стены в коридоре и прощальным поцелуем? Или перед тем, как он, полумертвый, пахнущий потом и иногда кровью, упадет в нашу кровать и уснет беспробудно? Или после этого? Поймать его, вылетающего из дома, с телефонной трубкой в одной руке и ключами от машины в другой?

Весь этот месяц я надеялась, что все скоро завершится…

И все завершалось, в городе стало меньше народу, сгоревшие здания расчистили, фирмы поменяли своих владельцев, а высокие кабинеты — своих обитателей…

А Хазаров все не успокаивался.

Предательство Ани ударило по нему, и сильно.

Это понимали и видели все, кто имел к нему доступ. Иногда Бродяга все же разговаривал со мной, и все его разговоры опять сводились к Хазару…

И это было невыносимо!

Во мне рос малыш, которому просто грозила опасность, если обстановка не изменится.

И я молилась, чтоб судьба дала мне шанс. Малюсенький.

Когда Бродяга в телефонном разговоре обмолвился, что Аня не виновата, я буквально выдохнула.

Потому что знала, знала! Доказательств не было, но интуиция, которую к делу не пришьешь, очень четко давала понять, что что-то тут нечисто!

В тот день, когда пропал и нашелся Ванька, Бродяга пришел домой неожиданно рано.

— Серый раскололся, — сказал он, жадно поглощая приготовленный мной ужин, — это он Аньку подставил, гнида.

— Но как? — спросила я, подкладывая еще рагу из кролика, которого так удачно сегодня потушила, словно предчувствуя, что Бродяга придет пораньше."

"— Да там стечение обстоятельств, прикинь? Наложилось одно на другое. Ребята из администрации решили замутить за спиной Хазара с Шишком, потому что Хазар же неуправляемый, сама знаешь, они, наверно, ссали под себя, когда он к ним в кабинеты заходил… И завод этот, будь он неладен, очень удачно лег в руку.