По воле короля

Дорогой он чуть не свалился, запнувшись о мягкую кучу, и не сразу понял, что это сброшенная на пол перина.

Освещения было достаточно, чтобы рассмотреть спящее Рыжее Чудо, свернувшееся в невообразимый клубок на твёрдом ложе. Эрик улыбнулся этому. Даже в ерунде герцогиня отличалась от других аристократок. Сам герцог тоже любил спать на жёстком. Привычка, выработанная в походах.

Рядом с девушкой на постели растянулся Ленивец, шмыгнувший в комнату незадолго до появления герцога. Зверёк приподнял голову, отрывисто посвистывая, пока Эрик не шикнул на него.

— Охраняешь? — шёпотом спросил Эрик зверька. Тот качнулся тельцем и нагло завалился на спину, раскидывая лапы в разные стороны. — Никакой из тебя охранник! Не то что твоя сестра! — констатировал герцог и положил на прикроватную тумбу простой кинжал в кожаных ножнах. Рукоять кинжала была костяной, а лезвие таким острым, что пёрышко в полёте могло разрубить.

Кинжал был семейной реликвией и передавался из поколения в поколение.

Эрик недолго постоял тихонько. Знал, что будить Лиссу нельзя, но не удержался и погладил её по рыжему золоту волос. На воле, без шпилек и сетки волосы чувствовали себя прекрасно. Лисса спала крепко, только вздохнула во сне, стоило супругу коснуться нежной щёчки.

— Я быстро вернусь. Обещаю.

Герцог поспешно покинул женские покои. Соблазнительные формы супруги наталкивали на приятные мысли, а он совершенно не планировал мешать Лиссандре провести ритуал привязки. Не настолько он эгоистичен, чтобы свои плотские желания ставить превыше необходимости для Лиссандры.

Эрик вернулся в свою одинокую комнату… Хотя почему одинокую? Снежка уже ждала герцога, зарывшись под одеяло. Наученный горьким опытом, прежде чем лечь, герцог поднял одеяло, осматривая кровать на наличие подселенцев в виде дохлых крыс.

Герцог завалился на кровать, скинув с себя одежду и, закинув руки за голову, уставился в потолок. Там плыл корабль с поднятыми парусами, покачивавшийся на бушующих волнах. Над ним, надувая щёки, дул грозный северный ветер. Это был своеобразный барометр чувств Эрика, придуманный им ещё в детстве. Чем выше волны, тем беспокойнее было у герцога на душе.