По острию любви

Пожаловаться, рассказав всю свою подноготную.

Но стыд, который я ощущаю всякий раз, когда мне приходится говорить о своём прошлом, накатывает знакомой волной.

Чёрт, да даже Машке я всё рассказала только, наверное, с третьего раза.

От своих мыслей о давно минувшем и от того, что вообще подумала рассказать этому мужчине всё-всё, становится совсем хреново.

— Я взяла опеку над братом, потому что родственники если и есть, то я про них ничего не знаю, — безжизненным голосом уточняю.

— Ты же понимаешь, что…

И когда он внезапно замолкает, я быстро перевожу на него взгляд.

Я не верю своим глазам.

Громов выглядит немного недовольным и… смущённым?

Я как-то сразу понимаю, про что он думает.

— Денис Алексеевич, я всё понимаю. Вы хотите меня уволить, — никакой обиды в голосе, только понимание и согласие.

В ответ сдавленные маты, крутость которых заставляет меня невольно покраснеть.

Громов с грохотом захлопывает ноут, после чего нервно проводит рукой по своему ёжику волос.

— Ты сможешь работать в ночную смену? — прилетает от него вопрос мрачным тоном.

Я с сожалением отрицательно качаю головой.

То, что это вариант мне теперь не подходит, ясно как божий день.

Если опека и полиция пришли ко мне один раз, то кто даст гарантию, что это не повторится.

Рисковать я не буду. Придётся искать что-то другое. Работу, которая позволит мне всегда быть дома в ночные часы.

Да, может быть, такой зарплаты, как в «Ночном волке», нигде больше не получу, но я должна быть уверена, что у меня не заберут Женьку по причине моего отсутствия ночью.

— Ты же понимаешь, что я увольняю тебя только потому, что не получится подогнать всех девчонок в баре под тот график, который будет удобен именно тебе? — у него непроницаемое выражение лица.

И хоть его вопрос-утверждение звучит довольно твёрдо и сурово, я улавливаю от мужчины волну сожаления, отчего сердце начинает стучать где-то в районе горла.

Как молнией проскальзывает мысль, что я странным образом чувствую его настоящие эмоции, несмотря на непроницаемую маску, которую он надел в этот момент.

— Я понимаю, Денис Алексеевич.

Он еле заметно морщится.

— Ну, раз ты больше на меня не работаешь, давай уже без отчества. Можно просто Денис.

И пока я прихожу в себя от этого неожиданного предложения, он продолжает как ни в чём не бывало:

— По поводу работы я… постараюсь помочь. Есть кое-что на примете для тебя в другом месте. А что думаешь по поводу жилья делать?

Мне становится жутко неудобно.