По острию любви

Пихаю брата в сторону комнаты, слыша возмущённые выкрики за спиной:

— Мужчина, да что вы себе позволяете?!

— Кто вы вообще такой?!

Последнее, что удаётся расслышать, это всё такой же спокойный тон Громова, интересующегося у гостей:

— Наверное, мне всё-таки стоит позвонить адвокату и…

Окончание предложения я не услышала, так как в этот момент закрыла за нами с Женькой дверь.

— Юль, прости меня. Я обещаю… я больше никогда… — брат еле говорит, трясясь от страха. В глазах слёзы.

Смысла ругать его сейчас нет никакого.

Впрочем, чего уже думать об этом. Всё самое плохое уже произошло, так что…

Я просто обнимаю его, крепко прижимая к себе и гладя по голове.

Я единственная опора и поддержка брата. Надеюсь, что у меня получится воспитать его так, чтобы когда-нибудь и он стал мне тем плечом, на которое я смогу в любой момент опереться.

— Тише, Жень.

Я в это не особо верю, но приходится уверенно лгать, чтобы брат успокоился и не дрожал так сильно.

Господи, пожалуйста, пусть у Громова получится как-то с ними договориться!

Женька постепенно перестаёт трястись, а меня вот уже по какому кругу за этот вечер начинает колотить. Сейчас это выглядит так, словно я забрала на себя дрожь брата.

Я продолжаю говорить что-то успокаивающее, совершенно не прислушиваясь к тому, что творится в коридоре.

Резко замолкаю, после чего, выпустив брата из своих объятий, с недоумением смотрю в сторону комнатной двери.

Она открывается, и на пороге появляется Громов.

Тяжёлым, нечитаемым взглядом осматривает нас с братом.

— Они ушли, — отрывисто говорит мужчина, заходя в комнату.

— Как… ушли? — на выдохе растерянно задаю вопрос я, жутко смущаясь от его взгляда, остановившегося на моём лице.

"— Сегодня совсем. Но не факт, что это не повторится, что они снова не придут так поздно в любой ближайший день, чтобы проверить тебя. Ладно, мне уже пора, — мужчина разворачивается и собирается уходить.

Он выглядит так, словно ему не терпится сбежать отсюда.

— Подождите… — я устремляюсь за ним, уже вообще ничего не понимая.