По острию любви

— Жень, только не вздумай им открывать, ты понял? — хватаю сумочку и несусь к двери, около которой на полной скорости впечатываюсь в своего начальника.

— Денис Алексеевич, мне срочно нужно домой, — быстро тараторю я, отступая от мужчины. — Я вам потом всё объясню…

Пытаюсь обойти его, но он закрывает собой весь проход.

— Что случилось? — требовательно басит он, даже не думая сдвигаться, чтобы пропустить меня.

— У меня проблемы… дома, — голос садится, а к глазам подступают слёзы.

Из-за пелены слёз не могу понять выражение его лица.

— Поехали! — отрывисто говорит мужчина, после чего разворачивается и начинает двигаться.

— Куда… поехали? — в первую секунду я даже теряюсь, быстро моргая, чтобы вернуть себе чёткость зрения.

Я уже ничего не понимаю.

— К тебе домой, раз у тебя там какие-то проблемы, — он даже не сбавляет шага, бросая эти слова мне через плечо.

Я махом отмираю.

Поехали — это же означает машину, правильно? Значит, он меня довезёт до дома?

И получается, что я уже через пять минут буду на месте. Тогда уж точно никакого вскрытиязамка.

Появляется какая-то надежда, что всё будет хорошо.

Отмираю наконец-то и бегу за Громовым.

Мы выходим из здания через чёрный вход и идём быстрым шагом к машине. Мужчина по пути набирает кого-то по сотовому и отрывисто говорит, что он и я уехали без каких-либо дальнейших объяснений.

Как только авто начинается двигаться, раздаётся вопрос от Громова, произнесённый спокойным, но твёрдым тоном:

— Что случилось? — он смотрит прямо на дорогу, увеличивая скорость.

Приходится ему коротко рассказать. Так как все на работе в курсе моей ситуации, думаю, что и он тоже, так зачем скрывать, с какого перепуга я так резко убежала с работы.

— Понятно, — произносит одно-единственное слово после того, как я замолкаю, обхватывая себя руками за плечи.

Только сейчас поняла, что крупно дрожу. Настолько сильно, что даже мужчина замечает это, несмотря на то, что в салоне достаточно темно.

Чувствую, как он смотрит на меня, отвлекаясь от дороги. Его взгляд чуть ли не прожигает мне щеку. Хочется даже провести рукой по ней, чтобы снизить градус.

Господи, Юля!

О чём ты только думаешь в такой ужасный момент.