По лезвию грани

И поэтому она отправилась к тому же человеку, что утешил ее тогда, к женщине, которая стала ей матерью после того, как ее родители отказались от нее. Она пришла в Ганерский Колледж, чтобы поговорить с леди Августиной.

Они вместе прогуливались по садам, точно так же, как она сейчас, плывя по извилистым каменным дорожкам, которые окружали неприступные каменные стены Колледжа. Леди Августина почти не изменилась. Темноволосая, грациозная, с классически красивым лицом, она не ходила, а скользила. Ее манеры по-прежнему оставались царственными, черты лица элегантными, а магия, способная одним дыханием успокоить даже самого буйного психопата, оставалась такой же могущественной, как и прежде.

— Как считаешь, это наказание? — спросила Шарлотта.

Леди подняла брови.

— Наказание? За что?

Шарлотта стиснула зубы.

— Ты можешь рассказать мне все, что угодно, — пробормотала леди Августина. — Я не предам твоего доверия дорогая, и ты это знаешь.

— Я ношу в себе что-то темное… что-то порочное. Иногда я ощущаю его край, смотрящий моими глазами изнутри меня.

— Ты чувствуешь желание? — спросила пожилая женщина.

Шарлотта кивнула. Это желание было постоянным призраком, нависшим над каждым целителем. Целители могли не только заживлять разрушительные раны и излечивать от болезней, но они также могли причинять вред. Использование разрушительной стороны их магии было запрещено. «Не навреди» — таково было вступительное слово клятвы целителя. Это были первые слова первого урока, который она получила, и за эти годы она слышала их бесчисленное количество раз.

— Оно становится сильнее? — спросила леди Августина.

Шарлотта кивнула.

— Прощаю тебя за то, что ты человек.

Что? Шарлотта взглянула на пожилую женщину.

Печальная улыбка тронула губы леди Августины.

— Дорогая моя, неужели ты думаешь, что у тебя первой возникают такие мысли? Наши таланты дают нам средства как для исцеления, так и для причинения вреда.

Шарлотта уставилась на нее.