По лезвию грани

Она судорожно глотнула воздух. Она запыхалась, словно пробежала какой-то сумасшедший спринт. Знакомая после заживления усталость удерживала ее на месте. Мышцы болели. Усталость пройдет через минуту. Во время ее учебы в Колледже за трудным экстренным исцелением обычно следовал дневной постельный режим для целителя, но она больше не исцеляла кого-то каждый день. Она не была близка к своему пределу.

Она снова победила смерть. Облегчение затопило ее. Эта жизнь не должна была закончиться. Этот мужчина выживет, чтобы увидеть свою семью.

Волосы у него были очень темными, блестящими, почти иссиня-черными. Они веером расположились вокруг его головы, обрамляя лицо. Он больше не был бледен. Вероятно, он никогда не был таким бледным, как ей казалось. Годы практики настраивали ее чувства так, чтобы они реагировали на определенные признаки расстройства у пациентов, и иногда ее магия искажала зрение, чтобы быстрее поставить диагноз.

Какой красивый мужчина.

Ресницы мужчины задрожали. Шарлотта наклонилась, в ней запульсировала тревога. Ее магия вспыхнула. Он не должен был приходить в себя. Его тело нуждалось во всех ресурсах, чтобы исцелиться.

Мужчина открыл глаза. Он посмотрел на нее, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Его глаза были темными и светились умом, и этот ум изменил все его лицо, превратив его из красивого в неотразимого.

— Софи, — произнес он.

Он бредил.

— Теперь все хорошо, — сказала она. — Отдыхай.

Его глаза сосредоточились на ней.

— Прекрасная, — прошептал он.

Она моргнула.

— Я знаю этот голос. — Элеонора забралась в грузовик.