По лезвию грани

Кто-то открыл дверь в боковую комнату, и сквозняк потревожил тонкую паутину заклинания.

— Да, — прошипел Джек.

Заклинание разорвалось, как маслянистая пленка, смытая с поверхности воды. Зеркало исчезло, открыв совершенно прозрачный лист стекла и Бреннана за ним. Ярость исказила его лицо. Анжелия прижалась к стене. Рене ощетинился. Ричард оставался бесстрастным, как тень. Он смотрел прямо на столовую. На его лице не отразилось никакой тревоги. Заклинание, должно быть, сработало, как и было задумано — изнутри боковой комнаты стекло все еще казалось зеркальным.

— Они ничего не знают, — прорычал Бреннан, его голос был слегка приглушенным, но отчетливо узнаваемым, поскольку он исходил из решетки, скрытой среди украшений на стене. — У них ничего нет, они ничего не знают, они лгут.

Великий тан поднял руку. Шум в столовой стих, словно его отрезали мечом.

— Очнись! — рявкнул Рене. — Они знают. Мы должны договориться.

Бреннан ударил Рене кулаком в челюсть. Блондин отшатнулся.

— А теперь все слушайте меня, — рявкнул Бреннан.

Он повернулся к Анжелии.

— Ты шлюха, которая не может держать ноги вместе. Ты, — он повернулся к Рене, — щеголь и слабак. — Он повернулся к Ричарду. — Ты жадный трус. Я могу заменить каждого из вас, и будет дюжина сражающихся, чтобы занять ваши места.

Великий тан поднялся. Он выпучил глаза. Его лицо побагровело от ярости. Джордж почувствовал непреодолимое желание быть очень тихим и маленьким.

— Вы хотите открыть рот? Попробуйте.

Великий тан направился к стеклу.

Бреннан резко обернулся, его глаза были безумны.

— Вам повезет, если я убью вас. Я могу просто лишить вас всего, что у вас есть. Я продам вас самому подлому дегенерату, какого только найду. Вы закончите свои дни, утопая в самых низменных извращениях, держась на цепи для его развлечения…

Великий тан схватил ближайший стул, почти как запоздалую мысль, и разбил им стекло.