По лезвию грани

Ричард протянул руку и погладил ее по плечу.

— Ты помнишь девушку в особняке Камаринов? Ту, что встретила нас?

— Вы похожи. Она твоя дочь?

— Она моя племянница. Ее зовут Софи.

— Та самая Софи? Та, которую ты спасал, когда бредил?

Он кивнул.

— У моих бабушки и дедушки было несколько детей. Мой отец был старшим сыном, а Густав, мой дядя, вторым. Наша семья была вовлечена в междоусобицу. В Трясине каждый с кем-то враждует. Наша вражда была давней, с глубокими корнями.

— Так вот почему твоего отца застрелили на рынке?

— Да.

— Так ты ее кузен?

— Технически. Наши отношения всегда были больше похожи на отношения дяди и племянницы. Я достаточно взрослый, чтобы быть ей как отец. Густав часто бывал занят. Однажды он ушел, взяв с собой жену и Серизу, и ко мне пришла Софи. Она хотела спуститься на лодке вниз по реке до Сиктри, ближайшего города.

Рассказывать эту историю было все равно, что вскрывать старую рану глубоко внутри него. Он был удивлен, что это все еще было так больно, после стольких лет."

"— Селеста, моя троюродная сестра, поехала с ней. Я не видел в этом ничего страшного. Селеста была способной молодой женщиной и хорошим стрелком. В Трясине все друг друга знают, а у нашей семьи была опасная репутация.

— Минут через двадцать их обнаружила шайка работорговцев. Они всадили пулю в голову Селесте. Она упала в воду, и Софи последовала за ней. Когда Софи вынырнула на поверхность, работорговцы ударили ее веслом по голове и втащили в лодку.

Шарлотта придвинулась ближе к нему, обхватив его пальцы своими.

— О работорговцах в Трясине и слыхом не слыхивали.

— Куда они ее увезли? — спросила Шарлотта.

— В лес. Особенно им нужны были дети.