По дороге на Оюту. Наперегонки со временем

– Вот суч…, простите, – зло выдохнула я, мой взгляд тут же упал на косметичку сестры и шелковый шарфик, – выходит, я очень плохо знаю… знала свою сестру.

– Свидетели указали, что ссора была, – тише ответил мужчина.

Я медленно кивнула.

– Мне на работу пора, – спохватилась я.

– Да, но я надеюсь, ты меня услышала, Криста.

– Да, я запомнила каждое ваше слово. Завтра с утра мы исчезнем.

Мужчина взглянул на меня последний раз и вышел из дома. Я же осталась стоять столбом посреди собственной кухни. Мне нужно исчезнуть с Юлой.

Собрав карты сестры, я спрятала в наручный карман, нашитый на митенки. Это самое надёжное место. Их я не снимала даже во время танца в баре. Так что моё всегда находилось при мне. Скинув лёгкую куртку, я быстро переоделась, махнув рукой на душ. Всё равно вода хорошо идёт только ночью. Отработаю ночь, заберу Юлу и, наконец, смою с себя всю грязь этого дня.

Выйдя из дома, я закрыла дверь и выдернула ключ, спрятав пластинку в глубоком кармане.

* * *Бар «Огни Энцелада» находился на соседней улице рядом с границей купола. Это было хорошее место. Законники там не появлялись, чужаки если и мелькали, то быстро исчезали. Местные ребята обчищали их и отпускали с богом, правда, не всех живыми.

Я подняла голову и уставилась на три пролёта инженерной вышки, там виднелось контрольное окно, через которое легко пролезал труп.

Естественно, о том, что творится за пределами бара, знали всё. Да и хорошие парни сюда не приходили.

Возле бара с покосившейся примитивной неоновой вывеской наблюдалось оживление. Местные вышибалы заливали в себя пиво перед открытием. Заметя меня, они оскалились в улыбках, но даже приветствовать не стали. Типа брутальные самцы, за которыми местные девки бегают.

В реальности от них бегают, потому как самомнения у вышибал много, а ума мало. Да и с деньгами негусто, что у невменяемого пьяного клиента с карточки скачают, то и их.

Зайдя в бар, прошлась вдоль узких столиков, стилизованных под дерево.

– Что так рано? – за барной стойкой обнаружился управляющий, толстый смуглый мужчина непонятной расы. В нём угадывались черты лица омха, но он упорно утверждал, что его род берёт своё начало от таинственных индейцев землян. Вслух всё, конечно, восхищались, а про себя называли треплом.