По дороге на Оюту. Наперегонки со временем

– Я сейчас же свяжусь со знакомым и сделаю так, что этот дом не тронут. Никто вас не выкинет без моего ведома на улицу. Даже не думай об этом.

Ну, хоть здесь сюрпризов не будет.

– Может тебе лучше отдать девочку в официальный приют?

– Нет, – рявкнула я, – мой ребёнок останется со мной и точка. В отличие от вас я люблю свою семью. То, что от неё ещё осталось.

– Я только предложил, не психуй. Когда ты успела стать такой злой, Криста. Ты же была самой доброй и милой девочкой.

– Была, – я кивнула, – пока ты меня не предал.

Но я не хочу обсуждать себя с кем-либо. Это не твоё дело, что с меня выросло. От тебя мне нужны только деньги. И то не для себя, а для твоей родной внучки.

– Я услышал тебя, дочь, и мне очень жаль.

– Мне твоя жалость до одного места…

«Время» – механический голос вклинился в наш разговор.

– Я перезвоню тебе, доченька.

Кивнув, я отключила связь, брезгливо откинув планшет."

"Нет. Отец ошибался на мой счёт, я никогда не была хорошей девочкой. И только это долгие годы помогало мне выжить.

Я была очень злой и пакостной. Зубами держалась за своё. Могла наступить пяткой на свою совесть, и даже гордость. На работе за глаза меня награждали такими эпитетами, но это мне даже нравилось. Таких, как я, боятся. Не любят, да, но и не лезут. Потому как прилетит ответка.

Подойдя к плите, убрала крышку со старенькой керамической кастрюли. Пусто. Видимо, сестра дома всё же побывала. Возможно, со своим дружком. Выжрали всё и убрались. Да недалёко она не ушла.

Медленно, как старуха, я прошлась по небольшой двухкомнатной квартире.

В моей комнате всё было в порядке, а вот у сестры царил хаос. Матрас с кровати скинут на пол, вещи разбросаны. Пройдя вперёд, наступила на простыню. Она была испачкана. Похоже, здесь предавались самому настоящему разврату.

Докатились.

Чего она его сюда притащила? Что у них там случилось?

Этого мне никогда не узнать. Но всё указывало на то, что этот мужчина был в нашем доме.

Взглянув на часы, поняла, что пора ехать в приют. Юла не любила оставаться там в числе последних уходящих.

А я не хотела, чтобы моя девочка чувствовала себя плохо. Откатив ногой коробку на маленькую тесную кухню, хлебнула воды из кувшина и отправилась на выход.

Аника мертва, но мы нет.

Жизнь не должна останавливаться. О теле побеспокоятся госслужбы. Всё доки касательно похорон отправят единственному легальному родственнику – отцу. А я для сестры больше ничего не могла сделать.

Для неё нет, но ради её малышки я ещё поживу.