Плохие девочки не плачут. Книга 3

***

— Надеюсь, ты не против, что я взяла для тебя Пашкин номер? — спрашивает Настя во время перерыва.

— Хм, чего? — не въезжаю в суть. — Чей номер?

— Пашкин, — повторяет с лучистой улыбкой. — Ну, номер Павла, того парня, который вчера с нами знакомился.

Вот это поворот. Спасибо, хоть мой мобильный не выдала. А могла вообще адрес спалить, предоставить полный пакет данных.

Доверяй людям. Как же.

— Твой телефон дать не рискнула, — продолжает она. — Ты очень странно себя вела, была так напряжена.

Странно — мое второе имя.

Хорошо, что сплю в одиночестве. Без всяких там соседей по квартире. Родственников. Друзей. Знакомых.

Любопытно, как я выглядела со стороны, когда меня тр*хал в рот воображаемый фон Вейганд?

— Дома проблемы, — вздыхаю.

Чердак потек.

И не только.

Я теку.

Как самая последняя шлюха.

От безумных фантазий.

— Понимаю, — соглашается Настя. — Но нельзя ставить крест на личной жизни.

Нормальный? Фу, нет. Вот был бы он долбаным мудаком, тогда я бы с ним умчалась на край света. Был бы он психопатом. Садистом. Извращенцем. Был бы жесток, насиловал без тени жалости. Тогда — да. Я бы отдалась ему сразу. Без раздумий.

— Может, тебе самой стоит к нему присмотреться? — стараюсь технично отмазаться. — Вы же наверное неплохо пообщались.

— Ему понравилась ты.

— Откуда такая уверенность?

— Чувствуется, — смеется.

Вот это и настораживает.

— Я скинула тебе его номер, — продолжает подруга. — Подумай.

Нечего думать.

Адекватных не привлекаю.

И вообще. С него все началось. С Павла. С его гребаного ядовито-красного яблока. Да он хренов Морфеус, не иначе. Впарил мне фрукт вместо таблетки, как Нео в «Матрице». Даже разрешения не спросил, выбора не предоставил.

Перерыв завершается, и мы возвращаемся к сортировке посылок.

Я еще не знаю, что настоящие проблемы впереди.

Фон Вейганд обещал вернуться.

И он возвращается.

Ночью.

***"

"— Я разрешаю тебе выбрать, — его ладони накрывают мои.

— Откуда столько щедрости? — интересуюсь вкрадчиво.

— В задницу или в п*зду? — зубы сжимают мочку уха.

— Звучит довольно грубо, — глотаю с огромным трудом.