Плохие девочки не плачут. Книга 3

Даже выдвигаю засов.

Я гребаная истеричка.

Выдыхаю. С трудом. Нащупываю выключатель. Нажимаю. Щурюсь от слишком яркого света.

Отлично. Тут никаких проблем.

А остальное… просто воображение. Больное воображение. Нет ни малейшего повода для беспокойства. Никто не мог идти за мной. Некому это делать. Незачем. Нет смысла. Это очень приличный и скучный район. У моих родных краях гораздо опаснее жить.

И вообще. Я бы заметила слежку. Я бы насторожилась.

Пора пропить курс успокоительного. Нельзя реагировать на мелочи подобным образом.

Отправляюсь на кухню.

Паника отпускает. Постепенно отступает. Рассеивается в пространстве. Марево. Дурман.

Я достаю из холодильника молоко.

И замираю.

Ядовито-красное яблоко на столе. Багряное. Сверкающее. Так и тянет притронуться, провести по глянцево-карамельной поверхности. Так и манит вгрызться зубами.

Что за бред?

Ставлю пакет молока на стол.

Я же выбросила его.

Или нет?

Напрягаю память.

Свет мигает.

Дрожь охватывает тело.

Я погружаюсь во тьму.

Опять.

Неудержимо.

Неумолимо.

Я обречена.

Страдать.

— Хватит! — бросаю жестко.

Это просто неполадки с электричеством. Не конец мира. Не коварный план по сведению меня с ума. Все до боли банально и предсказуемо. Глупо искать скрытый подтекст.

Нужно раздобыть свечи. И зажигалку. В спальне. В тумбе. Дело пары минут.

Я усмехаюсь. Нервно. Моргаю. Глаза постепенно привыкают к давящей темноте. Ступаю в сторону коридора. Крадучись. На ощупь.

— Дьявол, — срывается с губ помимо воли.

Я бы и похлеще выругалась.

Но я же хорошая девочка.

Я не я.

Маргарита.

Орлова.

Наталкиваюсь на стену. Мрачную. Леденящую. Нерушимую. Провожу ладонями по гладкой поверхности.

Странно.

Откуда здесь ткань?

Мои пальцы скользят выше. Опускаются вниз. Необычное ощущение. Такое впечатление, будто я касаюсь костюма. Четко различаю пуговицы, очертания карманов.

Рубашка. Пиджак. Галстук.

Твою мать.

Мои руки накрывает что-то горячее. Обжигающий захват. Точно наручники пленяют запястья.

Я ощущаю пульсацию.

Бой крови под заледеневшими ладонями.

Содрогаюсь.

Кричу.

Вернее — пытаюсь.

Вопль забивается в груди.

Жжет каленым железом изнутри.

Мои ребра разламываются.

А ведь он даже не начал.

Высокий. Сильный. Огромный.

Незнакомец.

Стальные мышцы вмиг напрягаются под моими пальцами, наливаются мощью, играют и перекатываются. Вены набухают, вздуваются. Мужская плоть обдает адским огнем.

Кто он?

Грабитель. Насильник. Убийца.

Бог мой.

Неизвестный.