Плохие девочки не плачут. Книга 3

Плевать, что большинство счастливиц закончили на плахе, в сырости темниц или паутине полнейшего забвения, пали жертвами заговоров или череды нелепых случайностей, а порой попросту приелись своим могущественным любовникам, были посланы в отставку по выслуге лет — кто-то сразу летально, кто-то — влачить жалкое существование в скромном загородном особняке.

Прекрасно понимаю, фон Вейганд скорее свернет мне шею, чем выпустит на волю. Даже утолив голод в полной мере, не позволит насладиться пьянящим ароматом свободы.

Ведь я полностью его. Игрушка и шлюха, маленькая лживая сучка, которую «занимательно» изучить и распластать под микроскопом, загнать в ловушку и наблюдать за реакцией, пресекать слабые попытки самообороны и воздвигать новые препятствия.

Мне придется лавировать, изворачиваться и разрабатывать идеальную стратегию. Не просто обольстить, а найти рычаги влияния. Задача сродни дрессировке урагана. Однако — почему бы и нет? Я готова рискнуть.

Что-то открылось во мне. Там, в полумраке пыточной камеры, на ледяных каменных плитах. Не плохое и не хорошее. Просто другое. И, похоже, эту часть нереально обуздать. Да и стоит ли? Главное — победа, и совершенно не важно, какую цену придется заплатить за воцарение на вершине и благополучие близких.

***

Кажется, с той безумной ночи прошла целая вечность, но миновал всего лишь день. Стандартный визит доктора и укоризненное шипение вечно занудного сутенера, грандиозный стратегический план и разработка практических мероприятий. Солнце взошло, одарив теплотой надежды, и скрылось за горизонтом, наполнив сердце тоскливым холодом.

Я успела сделать много важных вещей — поговорить с мамой, испугаться физических последствий от подвальных развлечений, пошагово выстроить тысячу мысленных сюжетов покорения жестокого противника и тысячу плюс один раз в них разочароваться.

А еще неожиданно уразумела, что не знаю о фон Вейганде/Валленберге ровным счетом ничего, в принципе даже меньше, чем ничего. Вижу исключительно то, что он позволяет рассмотреть. Картонные образы, одномерные лики, приближенные к истине, но сдобренные изрядной долей лжи.