Плетущая

Она просто сидела, а руки, может, что-то бы да сплели, но только Ена к нитям не прикасалась. Боялась ещё каких бед насмотреться.

– Больше не плету.

– А зря.

Ена заморгала, не ожидая такого ответа.

– Выпей, – приказала Милья, поставив кружку с каким-то отваром.

Зоран и Рокель учили её никогда с ходу напитков чужих не пить, но эту кружку Ена опрокинула в себя не раздумывая. Отрава, дурман, хмель, лекарство – всё одно. Милья тоже не оценила её опустошённого выражения лица и качнула головой. На языке остался горький привкус.

– Настой, чтобы не заболела, – пояснила знахарка, не дождавшись нужного вопроса от Ены. – А теперь вот это.

Милья поставила небольшую стопку с бледно-красной водой. Ена и её залпом опустошила. Привкус был сладковатый, но всё равно не особо приятный.

– Для чего?

– От детей.

Брови девушки приподнялись, хотя удивление всё равно вышло вялым. Она вспомнила её голос. После ссылки близких и того, что с ней сделал Злат, Ена заболела. Её лихорадило так сильно, что она с трудом могла вспомнить те четыре дня страданий, пока знахарка отпаивала отварами.

– Ты не впервой мне даёшь такое лекарство, верно?

– Вкус запомнился? – поинтересовалась Милья, и Ена кивнула. – Тогда чего скрывать, давала. Поняла всё с твоей горячки, когда разбиралась в причинах. Приметила и синяки на твоих бёдрах.

Ком встал в горле. Ена была в курсе, что весь двор знает, ради чего Злат её оставил.

– Я весь месяц принимала твоё питьё, сказали, что это для укрепления здоровья.

– И насколько я знаю, весь месяц это питьё тебе было необходимо, – без обиняков напомнила Милья.

– Я – княжеская наложница.

Её дети будут бастардами, и всё же они княжеские бастарды.

– Если узнают. – Милья одарила девушку понимающей улыбкой.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она. Мысль о детях от Злата её не пугала, а ужасала до дрожи в коленях. Она не хотела ему кого-либо рожать, она ещё надеялась на перемены, побег или даже смерть, но жизнь до конца её дней в стенах этого двора она точно не видела.