Плетущая

Однако царевич покорно шёл сзади, с улыбкой озирался, рассматривая всё вокруг, будто видел впервые. Его странные глаза потрясённо округлялись от хруста снега, он то шёл спокойно, то с восторгом перескакивал кочки. Его голова моментально дёргалась, стоило где-то заухать сове, а при взгляде на полную луну он и вовсе ненадолго застыл, зачарованный.

Одетый в сапоги, штаны и тёмный кафтан царевич, как и Морана, похоже, не замечал холода, разве что растерянно моргал, когда из его рта при дыхании вырывался пар. Они вышли на поляну, продолжая шагать вдоль кромки рощи.

Стоящая ночная тишина, пережитый страх, усталость и мороз заставляли Ену клевать носом. Глаза слипались, мышцы ног ныли от постоянной ходьбы, однако девушка помалкивала, не зная, куда Морана их ведёт. Богиня сама заметила её плачевное состояние, стоило Ене начать стучать зубами, а урчание её желудка прорезало тишину. Морана замерла как вкопанная, так резко, что Ена и царевич тут же сами остановились.

– Ты устала, – бросила богиня, словно сама Ена этого не понимала.

Девушка скованно кивнула, и Морана свернула вправо. Уже привыкшая к отсутствию пояснений, Ена безмолвно последовала за ней. Не сразу, но Морана привела спутников к неглубокой пещере. Там хотя бы было сухо, без снега, и Ена устало опустилась на камни, кутаясь в свою тёплую накидку.

Царевич без каких-либо приказов покорно сел неподалёку, подобрав под себя ноги. Он продолжал с интересом разглядывать всё подряд, его рот приоткрылся от изумления, когда из ниоткуда появился костёр.

Морана снова создала хворост и пламя, а затем протянула Ене сотворённую тёплую выпечку и бурдюк с водой. Ена поблагодарила и жадно вгрызлась в пищу. Пирожок оказался с капустой. За время путешествия Ена приметила, что богиня никогда не создавала для неё мясо. Только выпечку, овощи и фрукты. И если вначале Ена не обращала на это внимания, то теперь казалось, телу не хватает сил. Даже набивая желудок до отказа, всё чаще она чувствовала себя измотанной.

Морана спокойно сидела поблизости, молчаливо разглядывая пляшущее пламя.

Когда Ена передала ей нити Мокоши, она не выглядела ни воодушевлённой, ни обрадованной. Найденное Морана приняла улыбаясь, но с видимым разочарованием пояснила, что нитей хватит лишь на семерых."

"Ена не собиралась вмешиваться ровно до того момента, пока Морана не разрезала себе ладонь и не обмакнула нити в свою кровь. Они сперва окрасились красным, но, как было и с серпом, впитали кровь Мораны и засияли золотом чуть ярче.