Плетущая

"

"Имена Яреша, Зорана и Рокеля навсегда втопчут в грязь. Люди будут сплёвывать, говоря о них, Сеченское княжество раздерут на части. Ену замутило.

– Пожалуйста, – сдалась она, голос дрожал. – Пожалуйста, Злат. Отпусти их, не калечь и не убивай. Что мне сделать? Ты хочешь оставить меня наложницей. Хорошо, но взамен выполни мою просьбу. Отошли князя и его сыновей в Сечень, пусть уезжают, пусть никогда не возвращаются.

Она глотала слёзы, стараясь говорить без рыданий, которые лишь разозлят Злата. Князь молча выслушал мольбы.

– Этого мало, – ответил он, но без былой ярости.

– Что? Что ещё мне сделать? Ты ведь не хочешь их убивать. Я знаю, что не хочешь. Это бремя власти вынуждает. Пожалуйста, Злат, не начинай всё с жестокости. Прояви милосердие, доброту! Именно за неё я тебя полюбила.

Злат взглянул ей в глаза, желваки заходили, пока он с придирчивой тщательностью разглядывал её лицо. Ена надеялась, что её манипуляции не будут столь очевидными или хотя бы он проглотит их, не желая становиться чудовищем.

– Они упрямятся, не признавая обвинений, а Яреш слишком влиятельный, чтобы его слова так просто забыли. Будут помнить и судачить, что до последнего он не сознался в предательстве, а однажды и вовсе засомневаются, насколько справедливо было моё решение. Ты мне поможешь?

– Чем?

– Станешь самым весомым свидетелем. Поддержишь обвинения, скажешь, что слышала, как князь желал власти.

Ена пришла в ужас.

– Ты хочешь, чтобы я оклеветала сеченского князя и его сыновей? – Она едва соображала, что Злат говорит.

– Всё, что от тебя потребуется, это прилюдно подтвердить перечисленные обвинения.

Ена вгляделась в лицо Злата, ища намёк на шутку или притворство. Он её проверяет? Но князь смотрел на девушку с леденящей уверенностью, без намёка на сомнение.

– Я не м-м-могу… они же… они п-проклянут м-меня… в-возненавидят. – Лёгкие, казалось, сжались, она глотала воздух порциями, не в силах сделать нормальный вдох.

– Поддержишь обвинения, и сегодня же я отправлю их в Сечень. Лишу их княжество границ, присоединю к нашему, но сам город Сечень останется под их главенством. Откажешься, и завтра станет днём их казни.

Не в силах больше сдерживаться Ена заплакала, слёзы бесконтрольно полились по щекам, горькие всхлипы вырвались наружу.