Плетущая

Морана из-за младенца явилась, но внимание богини почему-то всё к более старшей девочке тянулось. Она уже знала, что смотрит на будущую Мару, и всё же было в ребёнке что-то спутанное, словно с её то ли душой, то ли смертью произойдёт нечто необычное. Схожее ощущение у Мораны было при взгляде на Витену. Она нашла её бездыханной и обескровленной среди других несчастных жертв, но издалека почуяла странность, ещё до того, как увидела её свитые, не порванные нити. Морана внимательнее осмотрела старшую девочку, убеждаясь, что её нити обычные, идущие параллельно друг другу.

– Что она сделала? – спросил Алай, замерев за спиной.

Он подошёл так близко, что богиня не отказала себе в удовольствии и опёрлась спиной на его грудь. Её обдало теплом, когда он зарылся руками ей в волосы, прохладные пальцы погладили шею.

Морана невольно опустила веки, припомнив его первые неуклюжие слова, их путешествие.

– Она вмешалась, – с недовольством объяснила Морана, поймав мимолётный взгляд Мокоши.

Морана только зимой могла принимать человеческий образ, поэтому в первый же день, ступив на землю, ощутила вмешательство Мокоши. Пряха что-то сделала с её Марами – девушками, которых Морана выбирала в качестве помощниц.

Первые пару поколений каждую зиму они с Алаем обучали Мар и Мороков – сотворённых царевичем защитников.

За прошедшие столетия они почти не интересовались делами смертных, сосредоточившись на главной задаче, а вмешались и вовсе лишь единожды, когда разгорелся внезапный конфликт между их подопечными – Марами и Мороками.