Плетущая

Морана обратила внимание на свои колени, на перепачканный сарафан. Богиня, нахмурив брови, взглянула на свои рукава. На всех зимних праздниках развешивали синие и голубые ленты, при смертях наряжали мертвецов в синие кафтаны и сарафаны, прежде чем обмотать погребальным саваном. Синий и голубой – цвета Мораны, как лёд на замёрзших реках зимой. Даже если очистит, завтра, после встречи с новыми мертвецами, ткань снова окрасится в бордовый и бурый. Возможно, Морана подумала о том же самом и провела руками по своему наряду: под ладонями цвет ткани преобразился, растёкся от груди к плечам, от талии к подолу, пока весь сарафан не стал кроваво-алым с чёрным.

Ена ощутила перемены, словно с этого мига не что-то одно, а всё полностью изменится.

– Одной мне не справиться, – напомнила Морана. – Мне нужны помощницы, а чтобы их создать, необходимы неиспользованные нити Мокоши, пряха изредка теряет сплетённое.

– И где нам их найти?

– Мы не будем их искать, – с таинственной улыбкой протянула богиня, обнажив белоснежные зубы. – Ты поможешь мне их украсть.

Глава 5. Прошлое

Ена взвизгнула, получив деревянным мечом по ягодицам.

Со стороны гридницы[8] послышался гомон, молодые дружинники посмеивались, а громче всех хохотал Рокель. Сдув упавшую на глаза прядь, Ена поднялась, отбросила за спину растрепавшуюся косу и повернулась к Зорану, готовая продолжить тренировочный бой.

– Дурная твоя голова! Говорил же, не показывай противнику, какой удар намерена нанести, обманывай! – отчитал Зоран, всё ещё недовольный, что именно его заставили тренировать Ену.

Дружинники не над ней смеялись, а над княжичем. Славился Зоран, что любого мог научить, да вот из Ены мечник никудышный. Год как княжич пытается, но успехи у девочки скверные.