Плетущая

Ена открыла рот, чтобы возразить, но запоздало поняла смысл. Ощупала языком губу, вздрогнула, чувствуя кровь и рану.

Нет.

Проклятье.

Ена пошатнулась, мигом побледнев. Она оттолкнула Рокеля с пути, стремительно направляясь к своей спальне.

– Тебе даже нечего сказать? Никаких оправданий?! – раздалось за спиной, но Ена не слушала. Всё её внимание сосредоточилось на ногах и коридоре, она старалась не шататься, но зрение поплыло, сердце испуганно ухнуло куда-то вниз.

– Остановись и объясни! – приказал Рокель.

Он схватил Ену за локоть и грубо развернул, отчего ноги девушки запутались, и она едва не налетела на стену.

– Ты что, пьяна? – с недоумением спросил Рокель, вглядываясь в её лицо.

– Не твоё дело. Оставь меня, – отмахнулась Ена, она едва различала беспрестанно покачивающиеся предметы, озираясь осоловелым взглядом.

То ли её вид, то ли резкие слова подействовали, но Ена без труда вырвала свой локоть из хватки Рокеля. Шатаясь, она добралась до своей спальни, лишь с пятого раза сумела вставить ключ в замок.

Она рухнула, споткнувшись о низкий порожек, ключ со звоном выпал. Ена зашипела от боли в локтях, но упрямо поползла к своей шкатулке с лекарствами. Внезапно рядом раздались шаги, чьи-то руки её перевернули.

– Ена, что за дряни ты напилась? – Теперь голос Рокеля звучал обеспокоенно, но она не могла сказать точно. Его лицо расплывалось, комната раскачивалась хуже, чем неделю назад, когда дрожала земля.

– В шка… тулке… красная бан… ка… разведи порошок с во… дой, – едва ворочающимся языком попросила Ена, сумев только ткнуть трясущимся пальцем в шкатулку на столе.

Ена осталась на полу, Рокель торопливо отошёл, и вместе с ним ушло спокойствие. Ену душил страх, осознание приближающегося конца накрыло с головой. Она разевала рот, желая ещё так много ему сказать, но уже не могла, голосовые связки парализовало.

Глава 20. Прошлое

Ена очнулась в своей кровати от сжигающей лихорадки. Пришла в себя и, тихо захрипев, старательно перекатилась на бок. В окно бил утренний свет, но зрение по-прежнему плыло. В спальне она была одна.