Плетущая

Злат же…

Ена поморщилась, вспомнив подслушанные россказни. Задрала сорочку, чтобы оценить бледные синяки на коленях. Никакие сплетни её душу ранее не волновали, но она и не ожидала, что всю эту грязь услышит Рокель. Да, Злат бывал с ней груб в близости, хватал излишне резко, угрожающе горло сжимал в гневе, но в действительности после первого принуждения никогда её не бил. Однако многих успокаивала и, кажется, даже радовала мысль, что князь с ней жесток, возможно, поэтому не трогали, уверенные, что их государь её за все проступки с лихвой наказывает.

В действительности большинство отметин на теле Ены – плохое питание и разный дурман, который ей уже годами подсыпают. Хитрости Мильи спасают её разум и жизнь, но даже ослабленная её порошками отрава на теле всё же сказывается: синяки даже от слабого удара на коже проявляются. Эти же просто от того, что Ена о корягу споткнулась и неудачно рухнула, но недоумкам лишь бы посплетничать, новых гадостей о ней выдумать.

Ена вздохнула, опёрлась о столбик балдахина и свесила голову.

Злат обещал прийти сегодня. Она выбила для себя вольности. Других наложниц приводили князю в спальню, Ена же вынуждала Злата приходить к ней самому. И ради сохранения этих вольностей приходилось уступать в другом: пускать в свою постель. Ена недовольно зашипела, окинув взглядом белую ткань сорочки: она скрывала слишком мало, чтобы в таком встречать гостя, но Злату это нравилось. Ещё ему нравилось, когда она заплетала для него косу, которую затем позволяла расплетать. Далеко не всегда Ена была покорной и встречала его в таком виде, однако она достаточно его разозлила и надеялась смягчить произошедшее, прикинувшись робкой и безвольной.

Раздался стук, Ена выпрямилась.

– Заходи, – отозвалась она и направилась к столу за лентой."

"Дверь за спиной распахнулась, шаги застыли на пороге.

– Знаю, что ты требуешь заплетать для тебя косу. Я почти закончила, – пробормотала Ена, стремительно сплетая пряди.

Он зашёл в комнату, закрыл дверь и запер задвижкой изнутри. Сделал ещё шаг, пальцы Ены запутались в ленте, она вся оцепенела, ощутив неладное в его движениях.

Злат?

– И для кого это мы такие нарядные?

Ена резко обернулась. Рокель вызывающе сложил руки на груди и окинул девушку скептическим взглядом. Ена сделала неуклюжий шаг назад, наткнулась на стол с украшениями, и шкатулки задребезжали.

– Ена-Ена, – с усталым разочарованием качнул головой Рокель. – Я уж решил, что был слишком груб с тобой. Похоже, дурак я, что засомневался.