Пленных не брать

Мне, признаться, надоело валяться в грязи да расстреливать вас, как мишени в тире. «И до зарезу „язык“ нужен», — мысленно добавил я.

— Понимаю, — словно прочитав мои мысли, усмехнулся наемник. — У нас приказ — «Пленных не брать», а у тебя наоборот. Со стрельбой оно еще неизвестно как получится, а тут, по-твоему, дело верняк! Правильно?!

— Ну, допустим, — неохотно согласился я. — А кроме того, разомнусь немного, с живым «мешком» поработаю.

— С «мешком», говоришь?! — ощерился «горилла». — Ну-ну, посмотрим. Иди сюда, крутой.

Только не забудь положить автомат. Так, чтобы я видел.

— Смотри, — я демонстративно отбросил «вал» подальше. — Теперь разоружайся ты!

— Да без проблем! — одной рукой наемник швырнул на землю Ерохина, другой выбросил пистолет. — Доволен?!

— Ага, — я поднялся на ноги, готовый молниеносно нырнуть рыбкой в сторону. Я, разумеется, ни капли не верил «горилле», в любой момент ожидал выстрела из запасного ствола и соответственно сам заныкал в штанах «Вектор».

Но он вроде впрямь настроился на рукопашную: снял «разгрузку», бронежилет и жестом предложил мне сделать то же самое.

Пришлось подчиниться.

— Давай, фээсбэшник, не канителься! — поигрывая мускулами на обнаженном торсе, крикнул наемник, пока я разоблачался. — Мне не терпится свернуть твою цыплячью шеенку!

«Или мнит себя непобедимым, или замышляет какую-то пакость, — осторожно сближаясь с противником, подумал я. — Ладно, скоро разберемся, а пока…»"

"— Хо! — с непостижимой для такой громадины скоростью он вдруг метнулся ко мне, мощным толчком плеча отбросил назад (при этом я, не сумев удержаться на ногах, упал на спину) и высоко подпрыгнул, норовя раздавить ступнями мою грудную клетку.

В последний момент я перекатом ушел в сторону, выпрыгнул в стойку, с трудом увернулся от чудовищного свинга[29] в висок и изо всех сил врезал ему лоу-киком[30] по левой ноге. Наемник охнул, подсел, а я продолжил развивать контратаку, сорвав дистанцию и обрушив на него серию ударов кулаками, коленями, локтями. Большинство из них достигли цели, но вопреки законам физиологии гигант не отрубился. Зверски рыча, он сунул пятерню в карман брюк (надо полагать, за оружием), получил ребром ладони по локтевому нерву, яростно взревел, попытался здоровой рукой ухватить меня за глотку, попался на болевой захват, совмещенный с подсечкой, уткнулся носом в землю с безжалостно вывернутой рукой и протяжно завыл от боли.

— Отдохни, падла! — я дважды навернул ему кулаком по затылку.

Вой стих, здоровенное тело обмякло.