Пленница Гора

– Ну пожалуйста, Юта! Прошу тебя! – обращалась я к ней, едва удерживая подступающие к глазам слезы.

Крики у костра зазвучали громче; зрители желали смотреть новые танцы, но никто из девушек не решался выйти на площадку.

– Где Эли-нор? – услышала я чей-то крик. – Элинор, предательница!

Я вздрогнула.

– Тебя зовут, – кивнула Юта в сторону костра.

– Иди сюда, рабыня! Танцуй! – В голосе кричавшего человека – того бородатого воина, который только что сжимал меня в объятиях, – слышалось нетерпение.

– Поторапливайся, рабыня! – подтолкнула меня Юта.

Едва лишь его пламя осветило меня, какая-то молодая невольница забрала у меня кувшин.

Меня грубым пинком вытолкнули на середину площадки для танцев. Чьи-то руки сорвали с меня шелковую накидку. Я упала на колени и закрыла лицо руками.

– Лгунья! Воровка! – посыпалось со всех сторон. – Предательница!

Музыканты заиграли снова. Я не могла даже пошевелиться.

Девушки принялись осыпать меня оскорблениями.

– Принести плеть! – приказал чей-то начальственный голос.

– Давай, рабыня! Потанцуй для своих хозяев! – крикнула Вьерна.

Стоя на коленях в самой середине посыпанной песком площадки, я оторвала руки от лица и протянула их к величественно восседающему на коврах Раску. У меня за спиной раздались шаги приближающегося к арене воина. Я заметила у него в руках длинную плеть-семихвостку. Я застонала и снова с мольбой в глазах посмотрела на Раска.

Однако напрасно я ждала от него сочувствия. На лице Раска не дрогнул ни один мускул.

– Танцуй, рабыня, – властным голосом произнес он.

Я вскочила на ноги и застыла с поднятыми над головой руками.

Музыканты снова ударили в свои инструменты.

Элеонора Бринтон из Нью-Йорка, бывшая там богатой женщиной, закружилась в варварском танце перед воинами этого жестокого, грубого мира.

Над лагерем поплыла тихая, наполненная глубокой чувственностью мелодия.

Внезапно на лицах зрителей я заметила восхищение, граничащее с каким-то благоговейным ужасом. Глаза их пылали. Мускулы напряглись. Мужчины подались вперед. Рабыни замерли в напряженном безмолвии.

Не зря я проходила столь долгий курс обучения в невольничьей школе в Ко-ро-ба, и не напрасно нас с Ланой считали одними из самых лучших учениц.

Пляшущие в такт музыке языки костра бросали на меня кровавый отсвет. Сладострастно стонала флейта.