Пленница Яра

Он сделает её своей и обязательно избавится от безумного ненасытного голода, который терзал его с той самой минуты, как его взгляд впервые упал на эту обворожительно-красивую женщину...

Алиса знала, что поступает глупо, но она больше не хотела останавливать мужчину, она должна признать, что хочет его. Всё в нём дышало дикой, первобытной мужественностью, которая глубоко проникала в её кровь, будоража её женское естество. Он станет её мужем, их безумно влечёт друг к другу, почему бы ему не уступить, тем более тогда, когда он так нежен и ласков с ней.

Ярослав колебался. У него было достаточно опыта, чтобы заставить её хотеть его, чтобы соблазнить, но напряжение, которое всё время чувствовалось в девушке, его так же напрягало. Он хотел, чтобы она по своей воле всецело отдала себя ему, а не так. Он нехотя отметил, что в этой женщине горит какая-то особая своя искра, которая делает её единственной и неповторимой женщиной в своём роде."

"Алиса почувствовала перемену в его настроении и попыталась сдвинуть ноги.

- Ты очень страстная, Лисичка, и ты хочешь меня так сильно, как только женщина может хотеть мужчину. Но отчего-то противишься и боишься собственной страсти, опасаешься выпустить её на волю. И я не понимаю почему. А ведь огонь страсти может полностью поглотить, Лисичка. Тогда ты сама станешь частью его обжигающего пламени. В тот момент тебя меньше всего будет заботить то, что ты сама можешь обжечься.

- Яр? – она нерешительно обхватила его за шею.

Однако громкий стук в двери отвлёк парочку. Стук был весьма настойчивым.

- Кто? – рявкнул Ярослав, тяжело дыша, убить мало того, кто помешал ему в такой момент.

- Ярослав, машина уже ждёт, - раздался за дверью звонкий голос Светланы.

Алиса в отчаянии прислонилась к стене, чувствуя жар его ладоней на своей талии.

- Проклятье! – процедил Яр, отстранившись от женщины, так резко отпустив её, что Алиса едва ли не упала. Она неловко попыталась поправить на груди обрывки платья. Мужчина же отчаянно боролся со страстью, которая пожаром горела в его крови. Он всё ещё тяжело дышал, кровь нещадно ударяла в виски, сладострастное пламя властвовало над его телом, но разум уже включился в работу.