Пленница

Только пока я буду оставаться сенсацией дня.

Беседа во время обеда касалась главным образом Австралии. Саймон был воодушевлён. Я поняла, чем. Он приобрёл небольшой участок земли в собственность.

— Земля там дешевеет, — говорил он. — И я обеспокоен этим.

Я представляла, как он там работает, строит планы новой жизни… думает, что он никогда не сможет вернуться домой. Но даже тогда, полагала я, он должен был всё время оставаться начеку, не будучи никогда уверенным в том, что прошлое не настигнет его и там.

Теперь он был свободен. И было немного странно, что он чувствует себя неловко — так же, как и я. Должно быть, это для него сильное эмоциональное испытание — вернуться снова в тот дом, в который его когда-то привезли маленьким испуганным мальчиком, в то место, где его когда-то испытал ужас от незаслуженного обвинения в убийстве.

Следующий день мы посвятили визиту к Лукасу. Он тоже в последнее время сильно изменился. Сейчас Лукас очень напоминал мне того мужчину, которого я впервые встретила в доме Фелисити и Джеймса.

Разумеется, сейчас он хромал, но хромота эта стала уже едва заметной. Он стал ещё беспечнее… и ещё циничнее относился к жизни.

— Лукас, я должен поблагодарить тебя за то, что ты сделал для меня, — сказал Саймон.

— Очень скромная плата за жизнь. Ведь я должен был сказать себе «прощай», если бы ты тогда не втащил меня в лодку и не ухаживал за мной потом, когда я стал обузой для вас обоих. Да и вообще, всё, что я делал, так это исполнял поручения Розетты.

— Всё было не так, Лукас, — не согласилась я. — Ты старался делать всё, что мог.

— Спасибо, Лукас, — повторил Саймон.

— Вы смущаете меня, — ответил Лукас. — Давайте забудем об этом. Слишком большая признательность смущает и того, кто её выражает, и того, кому она предназначена.

— И всё же прими её, — вставила я.

Он больше не мог этого вынести.

— Старина Лукас! — произнёс Саймон. — На самом деле он почти не изменился.

— Нет, — вздохнула я.

Я непрестанно думала о Лукасе.

На самом деле я просто не могла не думать о нём. Он действительно любил меня. Он помог вернуть Саймона… он отдал Саймона мне. Это была настоящая любовь. По крайней мере, я так считала.

Прошло несколько дней. Было много посещений и приёмов в Пэрриваль Корте. Кейт всё время была послушной. Она не задавала каверзных вопросов, но, насколько я замечала, с большим интересом наблюдала за мной и Саймоном.

Со времени смерти своего деда она разительно изменилась.