Платформа Беговая. Книга I. Алёша – путь к мечте

Это кто?

– Так это Лёха… спортсмен мой, – Петрович даже повеселел, поняв, о ком говорит Назар, а потом опять в его глазах промелькнул испуг, – да ты что, Назар, неужели ты подумал… да он не из этих… Богом клянусь!

Петрович резко встал и, в порыве веры, замешенной на пьяном угаре, порвав на груди ворот рубашки, достал оттуда цепь с крестом и прижался к кресту губами.

– Вот видишь, Назар… человек на кресте поклялся. Ты присядь, не горячись… давай побазарим с ним и разберёмся."

"Назар резко оттолкнул от себя руки Ефима и сел обратно на свой стул, зло сверкая глазами.

– А что он тогда у тебя как баба с лохмами ходит? – вмешался в разговор один из братков и махнул в рот уже нагретую рюмку водки.

– Да не знаю я… мне-то всё равно… работает он хорошо, ответственный, всё делает, денники отбивает, лошадей работает и вот талант у него… коня он чувствует… прыгает он хорошо… коня бы ему хорошего, и тогда бы мы…

Было понятно, что Петрович уже впадает в пьяное состояние, когда его мысли далеки от разумного рассказа и тем более диалога.

– Петрович! Слышь?! – Ефим сам тряханул Петровича за грудки. – Чтобы больше в таком виде он здесь не появлялся. Раз он не петух, пусть подстрижётся. Ты понял меня?!

– Понял… понял…

Пьяно икая, сказал Петрович и потянулся за рюмкой водки, утомлённый уже этим разговором.

Глава 3

Лёша опять возвращался домой на последней электричке. Он достал учебник и тетрадку и попытался сосредоточиться на алгебре, но мысли унесли его от формул в водоворот того, что он так и не мог понять… он думал о Назаре.

Лёша перевёл взгляд на окно. Там было темно, только видны огоньки сквозь мокрое стекло. К ночи холодный осенний дождик усилился.

Он опять чуть не пропустил свою остановку. Его мысли были не здесь, и почему-то ему было так хорошо.

После этих соревнований он заболел. Всё-таки холодный дождик и то, что он практически весь день был на улице, да ещё и в мокрой одежде, дало о себе знать. На следующий день у него поднялась температура, нос неприятно заложило, а горло болезненно отзывалось на каждый глоток.