Планета Вода

– Так в-вежливо?

– Даже еще вежливей. Я слово в слово не помню. Прямо как приказчик в галантерейном магазине. Казимиру Вацлавовичу – это Гжебич, из банка – он говорит: «Будьте любезны указать, которая здесь сумка «Торгового банка». Премного благодарен». Я даже подумал: раз так интеллигентно всё, убивать не будут. Это, думаю, не бандиты, это революционеры.

– По-русски говорили? Без акцента?

– Да. То есть нет… – Коркин поправился. – По-русски, но с акцентом. Вежливый, наверное, поляк. Твердое «л» проглатывал. А второй кавказец.

Басистый. Но этот мало говорил. Только «Нэт», «Сдэлаю» и «Хорошо». Поляк главный был. Ах да. Еще он немного заикался. Как вы.

– Поляк; очень вежливый; заикался?

Эраст Петрович на несколько секунд закрыл глаза. Заикание и акцент легко изобразить, а вот интеллигентную речь, феноменальную меткость, явную опытность в подобных делах не сымитируешь…

Сима Ланжерон? Так далеко от дома не работает. Янек Варшавский? Этот вежливо не умеет. Ружевич? Всегда ходит на дело один…

– Какого «поляк» был роста? В какой руке держал оружие? Вы на него даже тайком не взглянули?

– Какое там! Лежал, молился.

Чтобы кто-нибудь из жандармов не вздумал геройствовать… Ох, не о том надо было… Вдруг выстрелы. Два, еще два, еще два. Быстро так. Подряд. Да-дах, да-дах, да-дах! Потом еще два. Дах! Дах! Кажется, еще и крики, но я оглох. Всё, как через вату… Господи, молюсь, яви чудо! Спаси! И тут, как палкой по голове…

Коркин закрыл лицо ладонями, зарыдал.

– Пуля прошла по касательной.

Выше уха, – пояснил Павлов. – Торопились уйти. Или же…

Подполковник многозначительно поглядел на Фандорина.

– Вы потеряли с-сознание?

– Что? Нет… Больно было ужасно, но я даже не ойкнул. Пусть думают, что убит… И спас Господь. Ушли. Этот, поляк который, говорит: «Здесь всё, теперь на варшавский». Кавказец ему басом: «Идем». И ушли… Чудо, чудо!

Почтовый плакал и крестился, крестился и плакал. А Фандорин прошелся по вагону, стараясь не наступать в кровь. Поднял с пола серую замшевую перчатку.

Внимательно рассмотрел, примерил. Перчатка была маленькая. Сунул в карман.

– Сергей Кириллович, у меня к свидетелю вопросов больше нет. Заканчивайте. Я скоро вернусь.

И действительно вернулся довольно скоро – минут через пятнадцать. Павлов стоял над раненым, который испуганно смотрел на жандарма снизу вверх, будто не понимал, чего от него хотят.

– Оставьте его. У вас есть с собой ж-железнодорожное расписание?

– Обижаете, Эраст Петрович. Наизусть помню.