Планета Вода

Или же проснусь – и вижу, что я в саду. Всегда на дорожке, никогда с нее не сворачиваю…. Но ту ночь я хорошо помню. Мне страшный сон был. Или не сон, не знаю. Будто иду я в темноте по аллее, между розовым кустом и жасминным, а навстречу – черная птица, большущая. Крылья растопырила. И прямо на меня! Хорошо я в сторону уклонилась. А она, птица, мимо прошелестела. И не увидела меня, хоть я вот туточки, рядом, была. Страшно было – жуть. А после ничего, чернота одна.

– То у тебя сон был, – сказала Вевея. – Ты человеку про явное рассказывай.

– Конечно сон, – легко согласилась Ия. – Просто очень страшный. Но пробуждение было того страшней. Просыпаюсь – на кровати поверх одеяла лежу. За окном ранний свет. И крики. Это с Маняшей припадок сделалася. А после того – сами знаете что было…

Она всхлипнула, но глаза остались сухими, и губы растянулись в улыбке.

– Подойди к ней, внучек, – сказала вдруг Вевея. – Делай, что велю.

Фандорин приблизился к девушке.

– Пятится она от тебя?

– Нет.

– Положи ей руку на плечо.

– З-зачем?

– Клади, клади.

Извинившись перед послушницей, Эраст Петрович слегка ее коснулся.

– Далась? Не отпрянула?"

"Внезапно Ия, улыбнувшись еще шире и глядя Фандорину в глаза, прижалась щекой к его руке.

– …Нет.

– Чудны дела твои, Господи! Правда, перестала людей бояться… – Старуха тоже подошла, взяла Ию за локти. – Может, тебе, внученька, теперь и в монастырь незачем?

– Я к Манефе, – сказал Эраст Петрович. – Время дорого. Как бы благочинный в колокол не ударил.

– Погоди, я с тобой.

* * *«Трудница» Манефа гостю обрадовалась. Маленькие глазки уставились на Фандорина с вялым, но несомненным интересом. Девочка жевала пряник, но перестала.

– Кыасивый дядя, – сказала она. – На, хосешь? С’адко.

Вынула изо рта обслюнявленный кусочек, протянула Эрасту Петровичу.

Во второй руке у девочки была длинная игла. На столе лежала уже знакомая Фандорину кукла.

– Чего она тебе дает? – спросила Вевея. – Сахарку? Значит, понравился ты ей.

Старуха подошла, погладила инвалидку по волосам.

– Что делаешь, Маняша? Всё Февронью колешь?

Фандорин вздрогнул, приподнялся на стуле. Снова сел.

– З-зачем она это делает? И почему куклу так зовут?

– Игуменья подарила, потому и Февронья. Маняша куклу всюду с собой носит. И в больницу носила. Маняша у нас старательная. Лучше всех полы моет. А как кроватки застилает, как горшки выносит.