Пламя и кровь

Торговая флотилия матушки лорда Алина росла как на дрожжах, и на морском берегу воздвигался дворец, коему Гриб дал прозвание Мышкин Дом.

Процветал и Лисс под «бархатной тиранией» Лисандро Рогаре, наделившего самого себя титулом верховного пожизненного магистра. Когда же его брат Дразенко женился на принцессе Алиандре Дорнийской, став принцем-консортом и лордом Ступеней, власть дома Рогаре достигла невиданных высот, и Лисандро стал называться Великолепным.

Первая четверть 135 года ознаменовалась двумя радостными событиями.

В Красном Замке она села только однажды: принц Визерис нипочем не мог уговорить брата-короля выйти посмотреть на сестру, зато Дейенера пришла от Утра в такой восторг, что и себе захотела дракона.

А через неделю после первого полета Рейены Ларра родила Визерису сына-первенца. Матери было двадцать, отцу тринадцать. Визерис назвал сына Эйегоном в честь брата и положил ему в колыбель драконье яйцо, как всем младенцам дома Таргариенов. Септон Бернард помазал мальчика семью елеями, и все городские колокола звонили, празднуя рождение нового принца.

Но даже среди общей радости слышались недовольные голоса. Принятого в истинную Веру младенца мать хотела посвятить и своим богам. Рассказывали о непристойных обрядах в «Русалке» и кровавых жертвоприношениях в крепости Мейегора. Разговорами, возможно, всё бы и кончилось, но тут на Таргариенов обрушились такие бедствия, одно за другим, что даже безбожники вроде Гриба стали задумываться, не ополчились ли Семеро против королевского дома.

Первый признак грядущих бед был замечен на Дрифтмарке, когда из драконьего яйца в колыбели Лейены Веларион вылез белый червь, слепой и бескрылый. Не успев вылупиться, он вцепился в ручонку Лейены и стал ее грызть. Лорд Алин, прибежав на крик ребенка, швырнул злобную тварь на пол и порубил на куски.