Пламя и кровь

«Злое дитя», – говорила о ней одна из септ (до тринадцати лет Сейера сменила полдюжины септ и горничных).

Нельзя сказать, что хороших качеств у нее вовсе не было. Мейстеры говорили, что она на свой лад не уступит умом Вейегону. Красотой ее боги тоже не обделили; выше Дейеллы ростом, она росла столь же живой и сильной, как другая сестра, Алисса, и могла очаровать кого угодно, стоило ей пожелать. Братья Эйемон и Бейелон не уставали смеяться ее проказам (не зная худшего), а у отца она выпрашивала всё, что хотела: котенка, гончую, пони, сокола, лошадь (на слоне она получила отказ).

И вот она расцвела. Король и королева, намучившись с Дейеллой, не без облегчения, возможно, заметили, что другая дочка неравнодушна к придворным юношам. В четырнадцать Сейера сказала отцу, что хочет стать женой принца Дорнийского или Короля за Стеной, чтобы быть королевой, «как матушка». Увидев в замке черного летнийского купца, она не упала в обморок подобно Дейелле, а рассудила, что и за него не прочь выйти.

К пятнадцати она оставила эти пустые фантазии. Зачем мечтать о чужеземных монархах, когда при дворе столько красивых оруженосцев, лордов и рыцарей? Из множества поклонников Сейера вскоре приблизила к себе трех. Джонас Моутон был наследником Девичьего Пруда, Рыжий Рой Коннингтон в свои пятнадцать стал уже лордом Гриффин-Руста, девятнадцатилетний рыцарь Бракстон Бисбери по прозвищу Шмель, наследник Медовой Рощи, считался лучшим копьем Простора.

Король, вечно занятый с лордами, послами и советниками, смотрел на это благосклонно. Им не придется обшаривать всю страну в поисках жениха для Сейеры: вот они, женихи, под рукой, целых три.

«Но ведь Сейера не остается с ними наедине, – возражал король. – Рядом всегда слуги, конюхи или стражники.