Пламя

 – Очевидно, я ожидаю от тебя слишком многого.

От его сухого тона несло разочарованием, только мне было плевать. В двадцать шесть лет я уже не строил иллюзий и жалел своего новорожденного сына. Какой семьей я его наградил?

– У меня был суд в Чикаго, – пояснил отцу. – Что, по-твоему, я должен был им сказать? Что ты хочешь получать еженедельные доклады о численности моих сперматозоидов, ведь тебе нужен выводок внуков, чтобы потешить свои надежды, будто один из них когда-нибудь станет хозяином Белого дома?

Я так и не перерос сарказма.

– Хватит ныть. – Он покружил в бокале свой Jameson со льдом. – Сказал бы, что у тебя важная встреча.

– Ненавижу лгать. Ты же знаешь."

"Я вытянул из нагрудного кармана серебряный портсигар, достал одну сигарету и прикурил. Швырнув зажигалку на стол, устремил взгляд вперед, прекрасно зная, что отец наблюдает за мной сквозь дым.

Он взвешивал слова, решая, стоит ли тратить энергию на упреки в мой адрес.

Сдерживая улыбку, я выдохнул новое облако дыма.

Прошлой весной, в день выпуска из юридической школы, я получил ученую степень и стал хозяином положения, перестав дозволять ему помыкать мной.

Он заставил меня выбрать юриспруденцию, в которой я оказался довольно успешен, несмотря на то что она не приносит мне удовольствия. И мой вынужденный брак с Мэдди уже висит на волоске. Мы с ней в равной степени были несчастны. Нас связывал только сын.

Как бы я ни любил ее, расставание – лишь вопрос времени.

Официантка поставила передо мной стакан Glendronach безо льда и исчезла.

– Как ребенок? – поинтересовался отец.

Я улыбнулся, вспомнив милое лицо сына.

– Идеален, – ответил я. – Он из утробы матери появился с улыбкой, и не думаю, что хоть раз переставал улыбаться с тех пор.

– Он сильный. – Отец кивнул, глядя на меня. – Ему нужны братья.

– Ему нужен отец, – парировал я, выдохнув дым. Противно было ощущать привкус грязи во рту.

– Ты ведь знаешь, что я ненавижу курение.

– Знаю. О чем еще ты хотел спросить помимо моего ребенка?

Он вздохнул, очевидно, выходя из себя, потому что я не шел у него на поводу.

– А Мэделин? – Отец нагнулся вперед. Его темно-синий костюм резко контрастировал с красной обивкой сиденья. – Как она?

– Нормально. – Я кивнул, сбив пепел с сигареты в пепельницу. – Думаю, занята ремонтом. Уже ходит с мелким на развивающее плавание и в Gymboree[15].

– Она хорошая женщина.