Пламенное сердце

Сидни сидела на кровати. При моем приближении она встала.

Она была абсолютно нагой.

Я оцепенел. Ключ выпал у меня из рук и звякнул об деревянный пол. Сердце мое остановилось, а потом забилось так быстро, как никогда прежде.

– Иди сюда, – произнесла Сидни тоном, не подразумевающим ни малейших возражений.

Ноги понесли меня вперед, но я не видел ничего, кроме нее. Никакое мое искусство и вообще ни один художник не смог бы обессмертить на полотне ее великолепие. Неужели она питала сомнения относительно своего тела? Отблески огня на ее безупречной золотистой коже придавали ей вид сияющей легендарной богини.

Когда я приблизился к Сидни, она взяла меня за руки и положила их на свои обнаженные бедра. Я поймал себя на том, что дрожу. Ее глаза, обрамленные длинными ресницами, – карие, и янтарные, и всех оттенков золота, – взглянули на меня с такой мудростью, что я почувствовал себя новичком.

– Я не сплю, – добавила она.

Я дважды сглотнул, прежде чем ко мне вернулся голос. Мы были так близко друг от друга. Всего лишь дюйм отделял меня от ее великолепного тела, являвшегося мне во снах, которые были лишь жалким подобием реальности."

"– Я этого не заслужил, – прошептал я. Я поднял руки, чтобы заключить ее лицо в свои ладони. – После того, что я натворил за эти годы…

– Я уже говорила тебе: эта страница завершена и перевернута, – возразила Сидни. – Мы стали другими. Мы постоянно меняемся, и мы становимся лучше.

– Я заставил тебя плакать, – пробормотал я. Воспоминание об этом навсегда останется в моем сердце, как рана.

– Я расплакалась потому, что люблю тебя, а тогда я не знала, как тебе помочь. – Сидни приложила палец к моим губам. Мир закружился вокруг нас. – Но мне не следовало на тебя давить. Ты сам помог себе. Моя поддержка тебе не понадобилась.

– Нет, Сидни, – хрипло произнес я. – Ты нужна мне. Ты даже не представляешь, как сильно.

Я потянулся губами к ее губам. Все, что происходило со мной прежде, было лишь прелюдией к фантастическому моменту. Моя жизнь началась лишь сейчас. Я привлек Сидни к себе, и если у нее когда-либо имелись сомнения насчет того, хочу ли я попробовать ее крови, я понял, что сейчас они исчезли. Вкус ее губ и кожи – вот чего я жаждал, вот что сводило меня с ума.