Пламенное сердце

Впрочем, оно того стоило. Этот короткий разговор с Адрианом – и более длительный физический контакт – придали мне сил. Я чувствовала себя уверенно. Меня переполняли любовь к Адриану и готовность к битве. Я понимала, что могу справиться с отцом.

Упоминание о Маркусе навело меня на мысли о заколдованной соли. Я до сих пор ничего не делала с ней. Что если Адриан прав, и Маркус захочет испытать ее на новом добровольце? Пока что соль хранилась дома у миз Тервиллингер, и хотя я довольно много знала о чернилах, применяемых алхимиками, я решила посоветоваться с преподавательницей о магических свойствах тех веществ, которые могли входить в смесь.

– Ну наконец! – воскликнула она.

Миз Тервиллингер подняла голову и понимающе посмотрела на меня.

– Спасибо, что отнесли мои бумаги в канцелярию. Я как раз объясняла вашей сестре, как вы мне помогли.

Я напряженно улыбнулась.

– Не за что, мэм. Я свободна?

– Да-да, конечно.

И миз Тервиллингер вернулась к своей писанине, больше не взглянув на меня."

"– Что стряслось? – спросила я, когда мы с Зоей покинули кабинет.

– Нам нужно на встречу с папой, – пискнула Зоя.

– Сейчас? Но еще не вечер! Ни по каким меркам!

– Папа добрался в город раньше и не хочет терять время впустую.

Я кое-как удержалась от недовольной гримасы.

– И опять я обо всем узнаю последняя!

Зоя обиженно покосилась на меня.

– У тебя, похоже, есть чем заняться! Я думала, тебе наплевать.

– Не заводись, – предупредила я. Мы добрались до стоянки, и я, как обычно, быстро осмотрела Ртуть – убедиться, что никакой идиот ее не поцарапал.

К моему удивлению, Зоя пошла на попятный.

– Ты права. Мы не должны ссориться. Сегодня мы сестры, а не просто алхимики.

– Ты про маму? – переспросила я, не веря собственным ушам. Зоя утвердительно кивнула, и я вовремя прикусила губу, умудрившись удержаться от резкого ответа. Какое счастье, что мы не поскандалили!

Заведение, выбранное отцом, было именно таким, как я и предполагала. Папа терпеть не мог всяких, как он выражался, излишеств, поэтому все изысканные рестораны, обыгрывавшие таинственность и романтику, отпадали.