Пламенное сердце

Ну, то есть она же со всеми бывает, правда?

Врач спокойно встретил мой взгляд.

– Разумеется. Но ваши депрессивные ощущения хуже среднего?

– Кто знает? – Я пожал плечами. – Они ведь субъективные, так ведь?

– А ваша девушка думает, что они хуже среднего?

Я заколебался.

– Да.

– Почему?

Тут я завис. Я не был уверен, что готов разговаривать на такую щекотливую тему. Меня застали врасплох, хотя я был подкованным в вопросах, связанных с психическим здоровьем. Меня в свое время просветила Лисса. В общем, я понимал, что психиатры выписывают рецепты, а психотерапевты обсуждают проблемы.

– Потому что… я тогда пью.

Эйнштейн побарабанил пальцами по столу.

– Много?

Я снова готов был ляпнуть про субъективность, но предпочел ответить прямо:

– Да.

– А когда вы счастливы, вы тоже пьете?

– Ну, пожалуй… но почему бы не дать себе порезвиться?

– А вы чувствуете, когда вы не в духе.

Вот и очередная возможность пошутить! О, я мог бы рассказать про дух! Но как описать мои чувства в те мрачные часы, когда тень духа накрывает мою душу? А даже если бы я и нашел слова, смог бы Эйншейн ими проникнуться? Кто смог бы мне посочувствовать на самом деле? Никто – и это было хуже всего.

Однако я поймал себя на том, что беседую с Эйнштейном, изо всех сил стараясь описать свои чувства.

– Боже правый! – не выдержал я, возвращая листы бумаги.

В глазах врача блеснули веселые искорки.

– Термин «псих» используют некорректно и часто. А также его употребляют, чтобы заклеймить человека и вынести ему приговор. – Он постучал себя пальцем по голове. – Все мы завязаны на биохимию, Адриан. Наши тела, наш мозг. Это одновременно и простая, и крайне сложная система. И в ней очень часто что-то идет не так. Какая-то мутация клетки.