Питбуль для училки

Фигня, утро сильно раннее, на улицах ни души не будет, скорее всего, а пока добегу до камневского дома, точно согреюсь, но… вот какого хера, Лена?! Все же было хорошо! Да просто п*здец как зашибись было! Настолько, что я уже мозгами ворочать начал, пока она задремала, утраханная мною, как бы так похитрее предложить ей продолжить в том же духе. А почему нет? Ей со мной хорошо, вижу же. Даже вот так, когда неудобно, кое-как в тачке этой. Дайте мне кровать, и я ей такое покажу – только и сможет ходить и задумчиво улыбаться.

Нет, хрен там. Ходить тоже не сможет. Мне с ней тоже в кайф. Горячая, как кипяток, отзывчивая, жадная до ласки и в то же время на нее же и щедрая. Отдается полностью, на пределе, как в бреду, в горячке вся. Вгоняешь себя, лапами сжимаешь талию, тонкую, ломкую, и прет аж от того, что вся твоя в этот момент. Всю себя тебе до донышка, без оглядки. А кончала как… улет башки! Короче решил, одной этой ночью нам никак не обойтись. Раз мужик ее настолько тупой или безрукий, что девочка у него жаркая такая голодает по ласке, то чего мне теряться? Его упущение, которым я буду внаглую пользоваться, пока обоим это в кайф. Я решил, а она перерешила, гляди. За руль прыгнула и усвистала, внезапная, мать ее, инопланетянка. Чего там проорала? Спрятаться? С чего бы? Я толком и не расслышал. Движок заревел от такого старта, да и я смотрел на номера замызганные, запоминал хоть, что видно из-под грязи, смекнув – сваливает Лена моя. А так не пойдет, маленькая. Одной ночи не хватит, я же решил. А раз решил, тоже, бля, внезапный для себя самого, так тому и быть. Тем более не услышал ответа на то, была ли вероятность залета. А такие вещи на самотек пускать – это каким скотом безответственным нужно быть. Тем более у самой Лены моими беспардонными усилиями права выбора в этом вопросе не было. Не могла же она пулей из-под меня вылететь. И вот тоже странность. Не случалось мне раньше страдать такой безответственностью или увлекаться и заводиться настолько, что и не вспомнить вытащить хотя бы. О нормальной защите речь-то у нас и не шла. Что тоже странно. Нет защиты – нет ничего кроме минета, это мой железный закон. А вот поди ж ты, как вставило. Железный закон перешиб титановый, видать, стояк. И на секунду не тормознул, не задумался, пока не кончил. Терять хоть самую малость удовольствия почудилось себя живьем зарезать. А потом и еще два раза. И оба никак не мимо. Красавец ты, Корнилов. Что снова странно. Одни, мать его так, странности у меня с тобой, Лена.