Пиратские войны

Ладно, пользуйтесь моей добротой, я и на этот раз даю вам шанс еще немного пожить. Но ежели и в третий раз вы встанете на моем пути, пусть даже и совершенно случайно, то берегитесь! Не пощажу! Уверен, мистер Нельсон, вы последуете этому ценному совету и навсегда исчезнете из моей жизни.

— Я-то исчезну, но вам более опасен капитан Блай! С ним не пройдет такой номер, как с капитаном «Плимута» бедным сэром Дженкинсом! Уж он-то с вас шкуру спустит, — пообещал ботаник. — Добряк Уильям мечтает вас килевать, мой дорогой граф! Молите Бога, чтобы киль на его фрегате был не длиннее, чем на «Баунти»!

Солнце взошло, и стало заметно теплее.

Над водной гладью стояла тишина, лишь обломки британского корабля, покачиваясь на волнах, тихо ударялись друг о друга. Несколько досок прибило к «Кукараче», они то и дело постукивали о нижнюю часть борта, обитую медными пластинами. Чуть поодаль плавали бочки и кусок мачты, в полумиле сиротливо болталась пустая шлюпка. Туман постепенно рассеивался, и граница нормальной видимости все время расширялась.

Степанов направил корабль к пустой шлюпке, в ней оказались два мешка сухарей, бочонок с вином и бочка с солониной, ружье, пистолет и клинок. Кто-то из английских моряков успел бросить в лодку провиант и оружие, но воспользоваться шлюпкой, по-видимому, не сумел. В обстановке острого дефицита еды это был настоящий подарок судьбы для экипажа «Кукарачи». Спрыгнувший в шлюпку юнга подал наверх один мешок, бочку, оружие, великодушно оставил для ботаника клинок.

Гийом вскарабкался обратно на корабль, а в шлюпку столкнули несчастного шпиона. Вид у англичанина был настолько жалкий, что друзья помилосердствовали, дали ему бурдюк с задохшейся водой и бутылку джина.

— Нельсон, радуйся моей доброте! — воскликнул Строганов. — Будь на моем месте Флэтчер, пришлось бы тебе подохнуть от голода и жажды!"

"— Вот так доброта! — удивился Кузьма. — Не дал умереть человеку быстрой смертью, а обрек его на длительные муки. По-христиански надо было бы его просто пристрелить.

— Но я ведь не скормил его акулам! Кто из вас, братцы, согласится таскать его за собой по всем морям? Он человек ненадежный, коварный даже, любую подлость способен учинить. Либо нас отравит, либо дырку в трюме сделает, а может, еще что-нибудь поизощреннее придумает. За образованность я его милую, а за подлую натуру высылаю.

— Что же, так тому и быть, — подытожил Ипполит, обрезал конец и отправил шлюпку с единственным пассажиром в свободное плавание.