Пёс императора

Дайд оставил ему на столе еще две сигары – чтобы лучше думалось – и вышел из камеры.

Перед тем как возвращаться в Тиль, Гектор послал Элен Льер букет алых роз и краткую записку, как и в прошлый раз, состоящую из одного слова.

«Завтра».

Тайра почувствовала, что на крыльце кто-то есть, как только вышла ранним утром на улицу. И изумилась – Риан встал раньше нее и отца! Может, караулит, не хочет, чтобы она куда-нибудь ушла?

Эта мысль растворилась в небытие, как только парень сказал, вскакивая на ноги:

– Доброе утро, Тай.

– Да ты мне не мешаешь! Я просто хотела посидеть, дождаться рассвета. Можем вместе, я не против, правда.

Внутри, возле сердца, что-то жглось, опаляя душу, и Тайре вновь было невыносимо стыдно за свое поведение. Защитница, если бы Риан приставал, настаивал, навязывался и хватал за руки, было бы проще! Теперь же ей постоянно казалось, что она обижает ребенка или бьет лежачего.

– Ты уверена? – Голос его был растерянным. – Я ведь уже понял, что ты любишь сидеть здесь одна. Не надо из вежливости меня приглашать, я не обижусь.

– Я не из вежливости, – сказала Тайра, и сама не понимая, правда это или ложь. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне, какое сегодня небо. Ты умеешь. Расскажешь?

– Да. – Вздох облегчения. – Конечно.

Они опустились на верхнюю ступеньку, и Тайра даже не сразу поняла, что Джека между ними нет – пес через пару мгновений сел справа от нее.

Племянник императора молчал, и Тайра с удивлением осознала, что не чувствует на себе его взгляд. Видимо, Риан смотрел на небо.

– Рассвет минут через пятнадцать только, – произнесла она, поглаживая шерсть Джека обеими руками.

– А как ты это определяешь?"

"– По температуре. И по звукам. Чем ближе рассвет, тем их больше, а за пару минут до того, как над лесом встает солнце, должны начать чирикать лиски.

– Ясно.

Риан вновь замолчал, и Тайра, поколебавшись немного, осторожно поинтересовалась:

– Я хотела узнать у тебя… Я плохо разбираюсь в магии, все же маг – специалист по травам и зельям – это околомагическая специальность, и в основном то, что я знаю, – заслуга отца, а не института. И сейчас я не понимаю.