Пёс императора

Наверное, темно-серое или темно-синее… А есть ли облака? Если и есть, то немного – она не ощущала влажности в воздухе, а значит, дождя быть не должно.

Тайра тихонько свистнула, сходя с крыльца, и через мгновение в ладонь ткнулся мокрый нос Джека. Она потрепала пса по ушам, прошла через сад и, распахнув калитку, двинулась в противоположном направлении от поселка, к лесу.

Еще через несколько мгновений Тайра почувствовала себя странно и поначалу никак не могла понять почему. Джек бежал рядом с ней, не проявляя ни малейших признаков беспокойства, и никаких посторонних звуков она не слышала – только шуршание травы под собственными ногами и лапами пса.

Именно его взгляд она и чувствовала. Он не был неприятным, злым или агрессивным, наоборот – касался ее теплом, словно пламя далекого костра, скользил по телу, вызывая невольный трепет, и дыхание сбивалось, и сердце билось чаще, порой замирая на мгновение, а затем вновь заходясь то ли от страха, то ли от восторга.

Тайра шла дальше в лес, не понимая, что происходит, и не представляя, что делать. Рядом с ней никого не было, кроме Джека, да и не могло быть. Разумом она осознавала это, но с его доводами не соглашалось сердце.

«Так не бывает, – твердила Тайра, замедляя шаг и прислушиваясь. Нет, ничего, никаких посторонних звуков! – Когда чувствуешь чужой взгляд, при этом слышишь и чужое дыхание.

От неожиданной догадки Тайра замерла. Как же она сразу не подумала… Амулет! Этот человек может быть закрыт амулетом. Непонятно только, зачем, но, если так, это опасно.

Тайра развернулась лицом по направлению к чужому взгляду и громко сказала:

– Я вас чувствую. Пожалуйста, назовите себя, иначе я буду вынуждена вас ударить.

Молчание. Только шелест ветра в кронах деревьев.

И взгляд. Взгляд, из теплого ставший почти жарким.

– Назовите себя, – повторила она, поднимая руку, и зажгла в ладони огненный шар. – В молчании нет смысла. Я понимаю, что вы под амулетом, но я вас чувствую. Зачем вы идете за мной?

Секунда, вторая, третья.

Глухое рычание Джека, чужой вздох, а следом за ним – запах. Тот самый, знакомый уже много лет и принесенный теперь ветром. Впервые – не во сне.