Пипец Котенку! 4

Не особо тороплюсь, потому что понимаю — бежать ему некуда. Мы в движущемся поезде. Рано или поздно Тарасик окажется в тупике.

Если только не решится спрыгнуть. Но если решится, это уже не мои проблемы.

Овчуков бежит, толкает людей, спотыкается об их чемоданы, по дороге бьёт кому-то в морду. Он просто олицетворение паники. Как жалкий шелудивый пёс, на которого рыкнул могучий лев.

Однако упорства псу не занимать. Он всё бежит и бежит, надеясь куда-нибудь прибежать. Глупец.

Через несколько вагонов плацкарты кончаются, и мы оказываемся в товарном вагоне.

— Ну что, дорогой? — поигрывая молотком, спрашиваю я. — Каяться будешь? Может, если мне понравится, я сломаю тебе только одну ногу.

— Да пошёл ты, Котёнок! — вопит Овчуков. — Сука, всё из-за тебя!

Он пятится в глубину тёмного вагона, спотыкаясь об мешки и врезаясь спиной в ящики. Окон в этом вагоне нет, полосы света проникают только через неплотно прилегающие двери.

— Что из-за меня? — спрашиваю я, медленно наступая.

— Всё!

— Подробно объяснил, — хмыкаю я. — На каторге ты по собственной тупости оказался. То, что я тебя в изгоя превратил — тоже сам виноват. Надо было с первого раза меня послушать и перестать докапываться.

Тарасу больше некуда отступать. Он упирается спиной в стену и затравленно оглядывается по сторонам.

— Оружие ищешь? — усмехаюсь я. — Могу молоток вернуть. Я с тобой и без него справлюсь.

— Пошёл на **й, Котов! Ссыкло поганое!

— Я ссыкло? Это же ты сейчас от меня убегал.

— Да, ты! — вопит Овчуков, сжимая кулаки. — Потому что без магии своей ни хрена не можешь! А давай как раньше, на кулачках? Чо, слабо? Ссышь, да⁈

— Приди в себя, креветка. Я и без магии бил тебе морду. Забыл, что ли?

— Так и знал, что ссышь! Ха-ха-ха! — натужно смеётся Тарасик и встаёт в боксёрскую стойку. — Ну, давай! Попробуй ещё раз морду мне набить!

— Ох, ну ладно. Если ты так хочешь.

Отбрасываю молоток, снимаю духовный доспех и иду вперёд. Разминка не помешает.

Бой не занимает много времени.

Всё это приводит к тому, что я бросаю его через бедро и вбиваю кулаки в рыло до тех, пока опарыш не теряет сознание. Ну а потом взваливаю бесчувственное тело на плечо и несу обратно в пассажирский вагон.

Люди в плацкарте не сказать чтобы удивлены такому нашему появлению.