Пилот

– Да жарко!

– Ничто! Не шоколадный, авось не растаешь! – завершил старший патруля препирательства. – Ты, мужик, с нами поедешь. Покажешь там, где вы кого видели.

– А эти? – С сомнением кивнул в нашу сторону напарник.

– А ты не признал? Это женишок вчерашний. Который ночью полгорода споил в сопли. Которому Коршун наш чуть новобрачную не переехал.

– Знамо дело. А нечего по проезжей части невест таскать. Сам виноват. Их тоже пристегнем?

– Да на кой они? Нет у них ничего.

У нас с Катей кроме наряда ее свадебного в пакете розовевшего, да туфелек торчавших каблучками из карманов моего свадебного костюма и не было ничего.

– Щас у диспетчера узнаю будет-нет прилет, и поедем. Осмотрим… А вы улетать уже собираетесь?

– Ну да. В Береговой хотим слетать.

– Счастливого полета, новобрачные. Всех благ!

Дежурный ушел к диспетчеру, а мы с Катей простившись с водителем Егором и расплатившись с ним пластиковой пятеркой экю направились на летное поле. На другом краю стоянки одиноко притулился местный, окрашенный в цвета полярной авиации, АН-2.

Кроме рыжей аннушки и нашего лайнера других бортов в Москве не наблюдалось. Мухосранск какой-то. Отнюдь не Шереметьево-2.

«Караван» стоял в центре перрона и в недвижной тишине весьма ритмично помахивал крылышками. К нему доверчиво притулился синенький трехдверный RAV4, запаркованный под приобнявшим его правым крылом. «Жестокость российских законов, как известно, смягчается необязательностью их исполнения…». Сколь сурова была встреча.

Какое нежное, умилительное прощание. Всем все можно… Надо тебе на летное поле, человек хороший? Заезжай!.. Раз пистолет тебе не положен…

Переглянулись мы с Катериной, улыбнулись друг другу понимающе. Катерина хихикнула в кулачок, блюдя свой стиль, и пошли мы обратно, изыскивать себе пропитание.

– Стой! Кто бежит?! Кусать буду! Вы это куда снова без меня?! Вы, поди, жрать собрались! А я? Где совесть ваша? Я тоже жрать хочу!

На трех ногах к нам совсем низенько, подобно крокодилам, летел Морс осклабившись в радостной улыбке и на лету телепатировал.

Четвертая, аккуратно перемотанная бинтом, сиротливо прижалась к пузу. Прискакав, животина кокетливо завалилась на спину, подставив пузичко под обязательную ласку.

– Привет, мой лохматый друг! Ты это где лапу покалечил?

– Да так. Ерунда. Царапина. Гришка уже вылечил все. Пришлось показать тут парочке местных, где в Греции раки зимуют. Теперь тут я король.