Пилот

Когда же явил я из-за автомобильной дверцы тело свое на обозрение представителю местных властей, прекратил оный представитель загибать поочередно сардельки свои к ладони коими и калькулировал прегрешения бедняги-таксиста и повел себя куда как более странно. Неадекватно он себя повел. Переменился милицейский работник весь в лице своем. Изменивши вдруг и сразу его алый цвет на грязно-серый. Не выпустивши скипетр полосатый из ладони принялся безуспешно стараться ухватить «ксюху». Попятился он при этом ракообразно пригнувшись и весьма шустро за «Лендровер» свой, имея целью укрыться от глаз моих за капотом его, увенчанным запасным колесом.

И глаз с меня не сводил при этом. Точнее с левой ладони моей. В коей… вот незадача… по-прежнему пребывал двадцать шестой глокчик! Коим я и поигрывал машинально, перекидывая его с тыльной стороны ладони на внутреннюю. И наоборот.

Укрывшись за капотом, продавец полосатых палок и мастер машинного доения не угомонился. В переговоры однако не вступил. Стрельбы однако не открыл.

А как-то вскрикнул отчаянно и громко, заглушив даже прибой. Затем раздался стук камней, затем совершенно уже трагический вопль, ни капли не похожий на грозное: «Стой! Бросай оружие! Буду стрельять!» Только лишь совсем безнадежное «аааааа» стремительно удалялось от нас. Кинулись мы все к обрыву и увидеть успели, как под грязно-белой пеной прибоя навек исчезли слегка запыленные берцы. И пучина сия поглотила его навек… Цитата.

Столь внезапная и трагическая гибель придорожного жулика на боевом посту совершенно выбила из колеи нашего «Шумахера».

Неприязненно на меня уставившись он заорал:

– Ты! Ты чего, коз…

Тут, зацепив взглядом все еще пребывавший в моей руке пистолетик, резко сбавил обороты и, не произнеся вслух положенных в мой адрес оскорблений, тоном совершенно убитым, закончил:

– Хана нам. Менты своего не простят. Уроют всех. А все ты виноват! Размахался тут волыной своей, ковбой недодолбанный! Теперь из Москвы дергать придется, пока не прознали про эту херню.

– Окстись папаша! Я-то тут при чем? Я ему доктор, что он от одного вида игрушки этой в панику впал? Я виноват, что у вас тут менты такие нежные душою? Он, между прочим, сам с обрыва спрыгнул!

– Ага! Ты им докажешь! Они те махом разъяснят кто тут причем, а кто ни причем. Будут они тя слушать! Будут те игрушки! Ты чо, как седни родился? Совсем дурак, что ли?

– Еще раз. Для тех, кто в танке. Мы-то тут с какого боку? Мы его пальцем не трогали. Ну выловят его.