Пилот

В порту сухогруз маленький стоит уже три дня. Вчера только разгружаться закончил. Уголь привёз. Грязные поплывём! От угольной пыли! Грязь техническая – незаразная!

– Ну будь здоров, брат-славянин! Удачи вам на новом месте. Может, встретимся ещё.

– Непременно встретимся! Мы с собой лозу везём хорошую. Прилетай – вино будем пить! Ты не упади с неба только! Потом у нас от вина упадёшь!

Пожали мы руки друг другу. Он Кате сказал что-то доброе на прощанье, и Катя его тоже в щеку чмокнула. Мужик смутился даже и убежал к своим, моментально про нас позабыв.

Солнце и не думало ещё на закат идти. Сообразил я что тут день долгий и закрыв контейнер на замок, распорядился Кате со мной идти. И в помещение вокзальное пошёл, разбираться, куда теперь нам податься, кому кланяться.

Оказалось всё на диво просто. Отыскал в недрах здания службу перевозок, зашел, в двери постучав для деликатности, да объявил по-русски о намерениях. Потом попытался перетолмачить сказанное на английский, но не потребовалось.

В службе перевозок нашёлся русскоговорящий болгарин. Он и объяснил мне, что ветка железнодорожная протянута на территорию аэродрома, который расположен на той стороне залива, что затолкать туда четыре наших платформы проблемы никакой не составит. Обойдётся мне эта услуга в сотню экю за вагон. И ни тебе ""Согласно существующей инструкции…"", ни ""Надо обратиться к руководству с заявлением в письменной форме…"", ни даже ""Зайдите послезавтра, я выясню, что можно для Вас сделать…"". Такой подход мне понравился. И номер телефона аэродромного начальника дали мне. И сам телефон. С наборным диском. Экий раритет тут ещё сохранился! Я тому начальнику дозвонился моментально и Катерина быстро обсказала ему ситуацию. Тот ситуацию разрулил влёгкую, дав разрешение на разгрузку и стоянку в пределах территории аэропорта. И цену сразу назначил за квадратный фут в месяц.

Заплатил я с карточки четыре сотни товарному кассиру и пошли мы наружу, к составу.

Там уже суетился маневровый тепловозик под дирижирование какого-то орденского железнодорожного дирижёра. И состав на части раздёргивал. Орденский господин уже в курсях относительно нас пребывал. Не зря же у него рация в ладони всё время верещит. Когда очередь до нас дошла, уточнил он дополнительно какие вагоны наши, сверился с наладонником и команду в рацию отдал. Отцепили четыре наших платформы, отогнали за стрелку на другой путь, там и оставили.