Пилот

Я знаю, у тебя водится.

– Да, дядя Ставрос.

Катя аккуратно налила вино из древнего на вид, замшелого почти, глиняного кувшина в бокалы. Губа-то у ""дяди"" – не дура! Поднял он свой хрусталь:

– Твоё здоровье девочка!

До моего здоровья ему, понятное дело – дела нету. Да и хрен с тобой. Ты за ружбайки заплати нормально, да и проваливай. Век бы с тобой знаком не был.

– Твоё здоровье, дядя Ставрос! Твоё здоровье, любимый! Катя кивнула мне и улыбнулась. Так улыбнулась, что вся злость моя испарилась тихо и осталась нирвана одна.

Выпили мы по глотку. Они о знакомых поговорили недолго. Потом за главное тереть начали. Катя меня кивком попросила, я молчком ружья со стенки снял, на стол положил. Бобёр их вертеть принялся, рассматривать, лупу из кармана вынул. Чуть не облизал ружбайки те. Стволы откинув, как путний поизучал. Чо там изучать-то? Сияют оне синим светом. Курками пощёлкал. Губками почмокал. Кате резолюцию наложил:

– Я дам тебе за них по сто тысяч!

– Дядя Ставрос, на аукционе я объявлю стартовую цену в сто пятьдесят тысяч евро.

– Грабишь меня девочка. Зачем тебе аукцион? Скажи свою цену?

– Я уже сказала, дядя Ставрос. По сто пятьдесят. На аукционе заплатят дороже.

– Сбрось немного!

– Немного? Хорошо. Сто пятьдесят три тысячи. За каждое.

Голос у Кати почтительный донельзя. А вот выражение глаз дерзкое. Хулигански дерзкое. Повздыхал ""дядя"", вина попил. Опять губами почмокал.

– Хорошо! Пусть будет так, как ты хочешь. Сто пятьдесят, и это последнее слово.

– Да дядя.

Конечно дядя. Я согласна дядя. Милый, принеси пожалуйста футляры.

– Вышел я в дверь, мимо стража неподкупного. Взял в комнате прислуги, где ружья чистил, протёртые до блеска кожаные футляры, да и принёс. Разобрал ружбайки, горизонталку в футляр на бархат алый уложил, вертикалку в другой футляр, на синий бархат. Щёлкнул замками, на место своё сел.

Дядя старомодно чековую книжку вынул. Заполнил и расписался. Катя чек приняла с поклоном лёгким. ""Дядя"" щёчку ей целовать нацелился.

Подставила ему Катя щёчку. Скромница и отличница просто. Ботаночка эдакая. Дядя опять присел. Вино допил. Катя мне подмигнула и я послушно на кухню сбегал и принёс оттуда два здоровенных, литров на десять каждый, глиняных оплетённых жбана. Заранее приготовленных.

– Это тебе в подарок, дядя Ставрос.

– ""Ариусиос""?

– Твой любимый!

– Спасибо девочка.

Достал вдруг ""дядя"" снова чековую книжку из кармана и ещё один чек выписал, на пять тысяч, да Кате подал.