Пикник на острове сокровищ

– Глупости, – заявил я, – очень многие жены умерших литераторов влачат жалкое существование, просто они умеют пускать пыль в глаза, как Николетта. Та постоянно рассказывает небылицы о несметных капиталах в швейцарских банках, но на самом деле маменьку содержу я.

– Ваня, – укоризненно сказал Макс, – ты из этой тусовки, потому и знаешь правду, а для остальных людей слова «вдова писателя» являются синонимом если не богатства, то устойчивого материального положения. Это раз. И потом, ты, познакомившись с Дружининым, сразу стал считать его равным себе, так?

– Верно, – кивнул я, – он сын писателя, правда не слишком успешного, но…

– …птица из той же стаи, – закончил за меня Макс, – а Ольга Андреевна очень хотела, чтобы Егора на равных приняли в коллективе, она рассчитывала на удачный брак «сына» с дочкой какого-нибудь прозаика.

– Погоди, ты хочешь сказать, что она любила Егора? – растерянно осведомился я.

– Ну ты же сам видел их отношения.

– Да, конечно, я только сейчас, после твоего рассказа, решил, что это был умело разыгранный спектакль!

Макс встал и начал мерять маленькую комнатку шагами.

– Знаешь, Ваня, маска часто прирастает к лицу, и человек становится ее рабом. Да, приведя к себе Егора, Ольга Андреевна преследовала корыстные цели, хотела заполучить сокровища. В принципе, она их получила. Если помнишь, пальцы мальчика были унизаны перстнями. Почему подросток не зарыл кольца вместе с диадемой и поясом? Неизвестно – момент совершения преступления Дружинин не помнил. Но бесценные украшения из погребения оказались при нем.

– Э нет! – подскочил я. – Ольгушка продала квартиру, съехала на дачу и жила там.

– Сколько? – скривился Макс.

– Что «сколько»?

– Времени? Какое количество лет Ольга Андреевна жила в Подмосковье?

– Ну… извини, не помню.

– Четыре месяца, – сказал Макс.

– А потом Егор раскрутился и выкупил квартиру назад…

– Ваня! Очнись! Снова вранье! Дружинина продала очередное кольцо, и на эти деньги Егор основал дело.