taming 7

 Я поднял на нее руки, когда не имел на это права, и пересек точку невозврата. И все же, как бы я ни испытывал чувство вины, нельзя было отрицать, что ее присутствие стабилизировало меня так, как я никогда не чувствовал в этом доме. По крайней мере, с тех пор, как мой отец съехал.

Звук вибрирующего телефона на прикроватной тумбочке заставил мое сердце подпрыгнуть в груди, и я быстро протянул руку, чтобы схватить его.

- Кэп, - прошептал я, когда ответил на звонок, чувствуя огромное облегчение, охватившее меня. - Что случилось?

- Должен сказать, парень, - размышлял Джонни сорок минут спустя, - я никогда не видел, чтобы ты так быстро готовился в спортзал.

- Хм, - ответил я, не в силах найти в себе силы отпустить беззаботный комментарий. Ничто во мне не казалось легким этим утром. Особенно когда моя совесть так сильно давила на меня.

- Господи, Гибс, ты проснулся в режиме зверя? - Мой лучший друг, приподняв брови, продолжал наблюдать за мной. - За ночь ты поднялся на целую планку веса.

Потому что я зол, Джонни. Потому что я чертовски зол на себя, и если я не сброшу часть этого напряжения со своего тела, я буду кричать.

- Ты в порядке, Гибс?

- Я всегда в порядке, кэп.

- Ты уверен?

- Ага.

- Ты ужасно тихий.

- Все хорошо, - заставил я себя сказать. - Просто сегодня утром я был в шоке.

- Ну, прибереги немного силы для Сент-Эндрюса завтра, - усмехнулся он, хватая штангу и устанавливая ее на место. - Потому что у них серьезная команда нападающих, и я слышал, что их номер тринадцать несет чушь о том, что он собирается закончить мою карьеру до того, как она начнется.

- Не в мою смену, - выпалил я, вставая, чтобы он занял мое место на скамейке запасных. Выйдя на позицию, чтобы увидеть его, я добавил: - Я начисто оторву голову этому ублюдку, если он хотя бы посмотрит на тебя искоса.

Джонни усмехнулся и потянулся к барной стойке. - Никогда ни на минуту не сомневался в тебе, приятель.

Ты позволили сделать ему что?

КЛЭР

Когда я проснулась во вторник утром в постели Джерарда, сторона матраса, на котором он спал, была пуста. На его подушке лежала небрежно нацарапанная записка, в которой его почерком было написано: “утренняя тренировка ”.