Пески времени

Хайме смотрел, как она поднесла бокал к губам и, залпом осушив, передернулась:

– И что теперь?

– Я помогу тебе подняться наверх, уложу в постель, и ты заснешь.

Глаза Ампаро наполнились слезами, и она прошептала:

– Глупец. Хайме… Я умираю и хочу сказать, что так сильно тебя любила… – У нее начал заплетаться язык.

Хайме помог ей подняться со стула. Ампаро пошатывалась, бар словно кружился, а пол ускользал из-под ног.

– Хайме…

Он вывел девушку из бара, поддерживая, чтобы не упала. Ларго Кортес уже ждал их с ключом в руках.

– Отведу ее в номер, – сказал ему Хайме. – Проследи, чтобы ее никто не беспокоил.

– Как скажешь.

По лестнице Хайме ее почти нес, а хозяин гостиницы смотрел ему вслед.

«Как странно оказаться одной в номере отеля в курортном городе!» – думала Меган. Сан-Себастьян переполняли отдыхающие: пары, проводившие медовый месяц у моря, любовники, наслаждавшиеся обществом друг друга в сотнях других номеров отеля. Внезапно Меган ужасно захотелось, чтобы Хайме оказался здесь, рядом с ней, и она попыталась представить, каково это – оказаться в его объятиях и заняться с ним любовью.

«Но как Хайме поступил с Ампаро? Неужели… нет, он никогда бы так не поступил. Или все же… О господи, что со мной происходит? И что теперь делать?»

Одеваясь, Рикардо, пребывая в приподнятом настроении, весело насвистывал и думал: «Я самый счастливый на свете человек! Мы поженимся во Франции.

В своем номере Грасиела принимала ванну, нежась в теплой воде, думала о Рикардо и, улыбаясь собственным мыслям, размышляла: «Я сделаю все, чтобы он был счастлив. Благодарю тебя, Господи».

Феликс Карпио думал о Хайме и Меган. Только слепой не заметил бы летавших между ними искр. Ничего хорошего из этого не выйдет, потому что монахини принадлежат Господу. Достаточно того, что Рикардо заставил сестру Грасиелу забыть о своем призвании.

Все пятеро встретились за ужином в ресторане гостиницы. Никто не упоминал про Ампаро.

Взглянув на Хайме, Меган неожиданно смутилась, словно он прочитал ее мысли, и решила не задавать никаких вопросов."

"Вскоре стало ясно, что Ларго Кортес не преувеличивал, когда говорил об ужине. Трапеза началась с гаспачо – густого холодного супа из помидоров, огурцов и хлеба.