Первый (СИ)

Я всё же проникаюсь непростой историей Дины и клянусь себе, что если она вернёт украденное, оставлю ей немного денег.

Тем не менее, настроение портится. Я возвращаюсь домой и весь оставшийся вечер провожу у себя в комнате. Надеюсь, что понедельник подарит мне каплю радости и долгожданную встречу с Андреем, но уже утром понимаю, что не тут-то было."

"— Жень, тебя переводят в другой кабинет на прессотерапию, — расстроенно произносит Анна Сергеевна. — Это временно.

Я не скрываю разочарования, но послушно собираю вещи.

— Не волнуйся, — утешает коллега. — Я передам Андрею, где тебя можно найти.

Слабо улыбаюсь, благодарю.

Если ему это будет нужно.

Глава 24

— Послушай, пап, — нервно расхаживаю по комнате. – Деньги, которые подарила мама – лично мои, верно?

— Ну, — недовольно поджимает губы.

— Значит, я могу распоряжаться ими, как захочу?

— Предположим.

Остановившись посреди гостиной, скрещиваю руки на груди, словно защищаясь. Дом, мой любимый дом – место, где я родилась и выросла, резко становится чужим.

— Кому и зачем ты купила запонки стоимостью в три тысячи триста евро? – во второй раз задаёт вопрос папа.

Ирина заглядывает в комнату, но когда понимает, что разговор пока не завершён и находится в самом разгаре – спешно ретируется.

Она сдала меня сегодня перед ужином. Захотела быть хорошей для всех, но что-то пошло не по плану. Теперь я бросаю в сторону папиной невесты яростные взгляды и не могу справиться с эмоциями.

— Напоминаю, что это мои деньги, — взвинченно отвечаю.

Общение с отцом не ладится, атмосфера сгущается. Ирина пыталась оправдаться, мол, хотела как лучше, ведь была уверена в том, что отец всего лишь поможет мне вернуть украденное, но, чёрт возьми, я же просила держать язык за зубами.

Да, прошло уже четыре дня, а в «Медузе» по-прежнему не в курсе, где находится уборщица по имени Дина. Она испарилась вместе с украшением и больше не выходила на связь. Записи видеонаблюдения каким-то чудесным образом самоуничтожились, и теперь я не могу доказать, что кража случилась именно в этом заведении.

На словах отец мне не верит – он отчего-то считает, что существует некий альфонс, который разводит меня на деньги. Как будто любить меня больше не за что.

— Три, мать его, тысячи евро! – хватается за голову. – За свои сорок два года я ни разу не получал от женщин столь дорогих подарков.

— И поэтому злишься?

Смотрим друг другу в глаза, часто дышим.