Первый (СИ)

— Замуж тоже пойдёшь за врача? — интересуется гонщик.

— Пока не думала об этом.

— Но папа считает, что да?

В какой-то момент я ловлю пренебрежение в голосе Бакурина, которое он даже не думает прятать. Слабое, едва уловимое, но оно точно есть. Кажется, Андрею не нравится мой отец. Впрочем, это взаимно.

— Он бы хотел, чтобы я вышла замуж за Артёма Литвина, — спокойно отвечаю, будто это не касается меня.

— Ху из Артём?

— Это же сын владельца «Территории здоровья». Студент, на год старше меня. Жутко умный и начитанный.

Можно сказать, что ботаник.

Андрей слегка улыбается и одобрительно кивает, но лучше бы не делал этого.

— Ботаник — это хорошо, Жень. Ты тоже учись, не отставай.

— Я стараюсь. Честно.

Позже мы снова пьём, общаемся. И так по кругу. Вернее, говорю в основном только я. Много. Об учёбе, о маме, об Италии и разводе родителей.

Вспыхнув, понимаю, что затронула триггерную тему, поэтому тут же исправляюсь и переключаюсь на что-то попроще, не нагружающее мозги.

Андрей подхватывает любой разговор.

Когда кажется, что он становится чересчур серьезным и витает в собственных мыслях, гонщик доказывает обратное и засыпает меня вопросами. Создаётся впечатление, что это именно то, что ему нужно. Приятная болтовня, красивая девочка рядом. С целью отвлечься, расслабиться и не думать о важном и насущном.

Когда Бакурин зовёт меня к себе — я не удивляюсь. Он весь вечер смотрел цепко, с интересом. Теперь совершенно точно, как на женщину.

Несмотря на лёгкое опьянение, мне до сладкой боли хорошо.

Настолько, что хочется остановить время.

Я сажусь Андрею на колени, держу спину прямо. Невидимый импульс проносится под кожей, когда крупная мужская ладонь проезжается по моему бедру. Слегка лениво, но жутко по-собственнически.

— Мне хватит пить, — мотаю головой, когда бокал пополняется новой порцией алкоголя. — Сегодня был сложный день.

— Да пиздец.

Бакурин снижает тон, гладит большим пальцем мою щеку и убирает непослушные пряди волос за ухо.

Я расплескиваю вино, дрожу. Андрей наклоняется ниже и чувственно ведёт губами по виску.

Так, что на коже выступает табун мурашек, который не остаётся незамеченным для гонщика. Он самодовольно хмыкает и продолжает доводить меня до грани, ощупывая, где она вообще находится?

— Ну ничего, счёт у вас один-один, — слабо утешаю. — Может, помиритесь?

— Нет, наверное, — качает головой Андрей.

Это не совсем то, чего бы мне хотелось услышать, но кто я, и какое отношение имею к семье Бакуриных? Ответ очевиден.